Выпускница факультета журналистики Московского государственного университета им. Ломоносова. Работала репортером в проекте «Опасная зона» на телеканале ТВЦ, корреспондентом телекомпании RTVi и радиостанции «Эхо Москвы». С 2009 года – главный редактор телеканала ПИК, Грузия; с 2011 года – руководитель информационно-политического вещания, заместитель генерального директора компании. С 2012 года возглавляет информационную службу RTVi.

Блеск черного золота

2015.05.05

В Азербайджане начал эстафету факел первых в истории Европейских Игр. Баку самоутверждается на мировой арене с помощью роскошных праздников континентального масштаба. Будь то Евровидение, или теперь вот атлетический форум. Международные чиновники от спорта обычно глухи и слепы ко всему, кроме финансов принимающей стороны. Вспомнить хотя бы решение ФИФА провести чемпионат мира по футболу в Катаре, или Международный Олимпийский комитет, отдавший предпочтение Пекину и Сочи.

Первые в истории европейские игры - событие масштабное и престижное.  Постсоветская республика, расположенная на Южном Кавказе, готовится более чем всерьез. Страна, развивающаяся стремительными темпами благодаря наличию нефтегазовых месторождений, обещает провести игры на высочайшем уровне. «Европейские игры в Баку установят стандарты для будущих европейских игр», - сказала первая леди страны Мехрибан Алиева. Она же - председатель оргкомитета соревнований. На проведение игр из бюджета Азербайджана выделено около миллиарда евро.

Пока спортсмены со всего мира готовятся к престижному состязанию, правозащитники публикуют критические отчеты и требуют внимания к проблемам неспортивным. Human Right Watch потребовала от Европейских Олимпийских комитетов поднять вопрос о нарушении в Азербайджане прав человека, предупредив, что «своим молчанием комитеты рискуют отправить миру сигнал о том, что Азербайджан может позволить себе подавление критиков, принимая одновременно мероприятие, которое, если следовать олимпийской хартии, должно выступать за человеческое достоинство и спорт. 

Международные правозащитные организации учредили даже специальный Альянс, который обещает следить за соблюдением прав человека и антикоррупционных норм в странах, принимающих масштабные спортивные мероприятия. Азербайджан в этом смысле вызывает слишком много вопросов.

Особенно активно Баку критикуют за ограничение свободы слова. Аресты журналистов, закрытие либеральных СМИ, преследование по надуманным обвинениям, - столь неутешительный список претензий предъявляют в Amnesty International азербайджанским властям.

Мариетта Розенталь, старший советник президента нью-йоркского округа Бруклин, президент Ассоциации дружбы Баку и Бруклина, возмущена. Для нее - Азербайджан - это праздник. Продвижением позитивного образа страны Мариетта активно занимается в США, где она живет уже не первое десятилетие. На родину ездит редко, но каждый раз - восторг! Что же касается критиков из междунардных правозащитных организаций, то все они, по ее словам, завистники.

Менее эмоционально, но не менее уверенно характеризует себя сама власть. Представитель МИД Азербайджана в интервью RTVi назвал страну совершенно демократической.

Журналист радио Свобода Хадиджа Исмайлова сидит в азербайджанской тюрьме по статье о доведении коллеги до попытки самоубийства. Впрочем, этот самый коллега иск отозвал. Исмайловой предъявлены также обвинения в уклонении от уплаты налогов, нелегальном предпринимательстве и злоупотреблении служебными полномочиями. В редакции радио Свобода убеждены: все дело в расследованиях фактов коррупции и круговой поруки в высших эшелонах власти, которые проводила журналистка.

На днях Хадиджа Исмайлова была удостоена премии Национального пресс-клуба Швеции "Свободная пресса" имени Анны Политковской. За храбрость и верность профессии.

Ситуация со свободой слова в Азербайджане ухудшается с каждым годом, - пишет в своем отчете Freedom House. В ее антирейтинге южноавказское государство занимает лидирущие позиции.

Запрет на профессию журналиста - обыденность, на которую мир старается смотреть сквозь пальцы из-за нефтегазовых запасов и готовности Баку сотрудничать с Западом в сфере безопасности. Приоритеты расставлены.

Именно поэтому цивилизованное сообщество вполне сознательно делает выбор в пользу сотрудничества с Баку, - констатируют правозащитники, которые, тем не менее, обещают сделать все возможное для привлечения внимания свободных медиа к методам работы местной власти. Amnesty International насчитала в Азербайджане по крайней мере 20 политических заключенных ви требует их освобождения до начала соревнований - то есть 12 июня. Пока же Баку готовится к Европейским играм, которые, без всяких сомнений, будут организованы и проведены на высочайшем уровне.


  • 1617

Готова ли Грузия к кардинальным переменам?

2015.04.14

Евросоюз, может ослабить или даже отменить  визовый режим с Грузией. Правда, не так быстро, как этого хотели бы в Тбилиси. Официальный Брюссель, вновь выставил грузинским властям ряд условий, при выполнении которых  ЕС будет готов рассмотреть перспективу ослабления визового режима. В числе требований - судебная реформа и улучшение экономических показателей страны.

Министры иностранных дел Дании, Польши и Швеции прибыли с официальным визитом в Грузию. В Тбилиси главы МИД проводят встречи на высоком уровне и обсуждают европейские перспективы южнокавказской страны, в прошлом году подписавшей соглашение об ассоциации с ЕС. Впереди - майский саммит "Восточного партнёрства", программы по сближению шести экс-республик СССР с Евросоюзом.

Грузия, равно как и Украина, рассчитывает на ослабление визового режима. Впрочем, Мартин Лидегор, Гжегож Схетына и Марго Вальстрём ничего конкретного в Тбилиси не сказали.

"Мы поддерживает визовую свободу для Грузии. Конечно, для этого придется пройти некоторые этапы. Из того, что мы слышим, я делаю вывод, что стране еще нужно провести реформы в судебной и миграционной системах. Поэтому наш сигнал таков: ожидания должны быть реалистичными. Вместе с тем мы ценим усилия, предпринимаемые Грузией. Во-вторых, я считаю крайне важным тот факт, что Евросоюз оставляет возможность членства для наших партнеров открытой", - заявила глава МИД Швеции Марго Вальстрем. 

Но пока европейские политики осторожно высказывают надежды, грузинская экономика никаких признаков развития не подает. Наоборот: национальная валюта стремительно обесценивается, инвесторы и туристы не едут, население в большинстве своем вынуждено экономить на самом необходимом. Мелкий бизнес выживает  с трудом. Жилые дома и гостиницы брошены недостроенными. Такая картина для Тбилиси в последние два года до боли привычна.

Кризис, по данным агентства Рейтер, связан, в частности, с зависимостью экономики постсоветской республики от торговли с Россией, которая сейчас переживает тяжелые времена. За возвращение к финансовым отношениям с северным соседям грузинскую власть критикуют ее предшественники - в команде Михаила Саакашвили, состоящей из ярых сторонников евроинтеграции, налаживание отношений с Москвой считают преступным.

А бывший глава грузинского центрального банка Роман Гоциридзе упрекает действующее правительство в смене экономической ориентации: "В целом, главная проблема в Грузии - это смена экономической политики. Раньше она была либеральной, свободной, проводилась дерегуляция бизнеса. Теперь бизнес регулируется, роль государства увеличилась, что и проявилось в виде экономических трудностей".

Власть в Грузии сменилась в октябре 2012 года. Тогда одним из главных лозунгов победителей было обеспечение благополучия граждан, строительство заводов, больниц и школ, создание новых рабочих мест. Не случилось. В прошлом месяце в центре Тбилиси прошел многотысячный митинг, на котором было сказано много слов о кризисе и разочаровании.

Грузия, кажется, застряла в тупике, но все еще рассчитывает на помощь Запада. Впрочем, высокие европейские гости не стесняются регулярно напоминать, в чьих руках спасение утопающих.


  • 1586

Рон Просор: "Моя внучка родится в мире, где все еще существует антисемитизм"

2015.01.26

Побочный эффект распространения радикального ислама - небывалый после второй мировой войны рост антисемитских настроений в мире. Это чувствуют евреи в Европе и Азии, этому ежедневно противостоит руководство Израиля, с этим сталкивается на главной международной дипломатической площадке в ООН представитель еврейского государства Рон ПРОСОР.

Екатерина Котрикадзе: Господин посол, спасибо за встречу.

Рон ПРОСОР: Спасибо, что предложили это интервью и спасибо, что приехали сюда, в здание ООН!

Екатерина Котрикадзе: Первый вопрос. Здесь, в Организации Объединенных Наций впервые проходит конференция, посвященная антисемитизму. Каковы Ваши ощущения?

Рон ПРОСОР: Знаете, для меня это личная история. Мои бабушка и отец – родом из Берлина. Они на себе испытали значение антисемитизма и уехали в Израиль. В ближайшие несколько недель я стану дедушкой. И то, что моя внучка родится в мире, где все еще существует антисемитизм, меня очень угнетает. Сейчас в ООН больше 50 стран – в том числе главы МИД Канады, Германии, Франции, Великобритании – делают заявления об угрозе антисемитизма, о том, как пресечь эту эпидемию антисемитизма в Европе, я считаю это крайне важным.

Екатерина Котрикадзе: В чем причина того, что проблема антисемитизма вновь актуальна? Как это вообще возможно?

Рон ПРОСОР:  Все дело в образовании. Антисемитизм не начинается с убийства евреев в синагогах или супермаркетах. Он начинается с внушения ненависти к евреям, и только образование способно  изменить положение. Мы должны прекратить устраивать поминальные мероприятия, воздвигать памятники в честь мертвых евреев, евреев, которые были убиты. Мы должны работать вместе для того, чтобы ныне живущие в Европе евреи были в безопасности и благополучии. И если мы вместе будем над этим работать, то мы вполне можем этого добиться.

Екатерина Котрикадзе: После трагедии в издании Шарли Эбдо и кошерном магазине в Париже многие мои израильские друзья в Фейсбуке писали мне: «С тем, что произошло во Франции, мы живем каждый день. И может теперь европейцы и американцы поймут нас...» Как считаете, изменят ли теперь западные страны свою политику относительно арабо-израильского конфликта?

Рон ПРОСОР:  Мы в Израиле находимся на передовой, ежедневно сталкиваясь лицом к лицу с феноменом, с которым западные демократии только начинают сталкиваться. Я хочу напомнить вам и нашим зрителям, что мы начали проверять людей в аэропортах 25 лет назад. Что нам сказали на Западе? «Как вы можете? Это вторжение в личное пространство! Права человека...!» Вы знаете, как система безопасности работает во всех аэропортах сегодня. Радикальный ислам борется со всем, что мы отстаиваем: нашим образом жизни, нашей свободой слова, нашей свободой вероисповедования – это не имеет никакого отношения к политике. Это имеет отношение к борьбе с нашим образом жизни. И мы должны называть вещи своими именами, мы должны этому противостоять. Я надеюсь, французские события станут сигналом к пробуждению для Европы. Считаю ли я, что все кардинально изменится? Нет. Но очень важно, что сейчас в Европе возникло желание понять суть проблемы.

Посмотрите, что произошло в Тель-Авиве. Человек с ножом напал на пассажиров автобуса. Но он был не один. Вместе с ним – палестинские внушения, радикальный ислам, страны, которые поддерживают и финансируют террор – вместе с ним! Их руки по локоть в крови – в большей степени, чем руки частного преступника. И мы должны об этом говорить прямо, без попыток проявлять политкорректность! Ничто не может оправдать подобные инциденты!

Екатерина Котрикадзе: Скажите, а каков настрой влиятельных дипломатов в стенах ООН? Вы встречатесь с ними ежедневно, пересекаетесь в корридорах?

Рон ПРОСОР: Во-первых, цифры. Здесь 22 страны Лиги Арабских Государств, 57 исламских стран, 120 – поддерживают Израиль. При этом существует большая разница между тем, что вы выидите на  экранах и тем, что остается за кадром. За кадром существует огромное уважение к государству Израиль и еврейскому народу. Многие в этом здании работают с представителями государства Израиль, и это совершенно замечательно!

Екатерина Котрикадзе: Значит ли это, что за кадром вы общаетесь с представителями некоторых стран...

Рон ПРОСОР: Стран, с которыми у нас нет дипломатических отношений, конечно да! Я не могу всех назвать, но я вижу вопрос в ваших глазах, и мой ответ – да! Я не разговариваю с представителями Ирана и Сирии, но все остальные – я оставляю это вашей фантазии!

Екатерина Котрикадзе:Президент Обама не будет встречаться с господином Нетаниягу в ходе его визита в США. Что это значит?

Рон ПРОСОР: Американский конгресс пригласил премьер-министра Нетаниягу, чтобы тот выступил с речью в высшем законодательном органе США. Это уже третий раз, когда премьер-министра Нетаниягу приглашают выступить в Конгрессе. Любое приглашение со стороны американского конгресса – это огромная честь для любого лидера в мире, поскольку оно позволяет руководителю государства говорить с американским конгрессом и американским народом. Особенно сегодня, когда угроза иранского ядерного оружия является, возможно, самой большой угрозой безопасности и стабильности во всем мире, визит премьер-министра Нетаниягу, который выскажется об этом, – критически важен.

Екатерина Котрикадзе: Да, но мы знаем, что Конгресс сейчас контролируют республиканцы, ну а барак Обама – президент-демократ – не намерен встречаться с лидером страны, которая считается стратегическим партнером США. Что происходит с отношениями Израиля и Белого дома?

Рон ПРОСОР: Это очень просто. Отношения между Израилем и американским народом, американским конгрессом – и тут я говорю и о демократах, и о республиканцах, прекрасны! И это касается как правых, так и левых политиков. Это основано на взаимных ценностях и уважении к Израилю как к единственной демократии на Ближнем Востоке. Так что я счастлив за премье-министра Нетаниягу, который удостоился чести быть приглашенным в Конгресс и говорить с американским народом.

Екатерина Котрикадзе: Не могу не спросить об Украине. Израиль не комментирует ситуацию. Какова позиция государства Израиль по конфликту на Украине?

Рон ПРОСОР: Я говорю от лица государства Израиль.  Позиция такова: Израиль не может согласиться с нарушением суверенитета любого государства. Важно найти решение этой проблемы. В этом смысле позиция Израиля очень четкая. Другой вопрос, что Израиль не делает заявлений на эту тему каждый день, потому что у нас есть другие проблемы.

Екатерина Котрикадзе:  Благодарю Вас, и удачи!



  • 1861

Дмитрий Быков: "Фашизм в России невозможен: гнойник прорвется"

2014.12.18

О том, как живется и дышится в России, о свободе и не свободе творчества, об этапе исторического развития, на котором находится Россия и гениальных детях  размышляет Дмитрий Быков в интервью руководителю информационной службы канала RTVi Екатерине Котрикадзе. "Это последнее искушение России...Невозможно встать на новую дорогу не соступив на секунду в прошлое", - считает Быков.

Екатерина Котрикадзе: Дмитрий Быков у нас сегодня в гостях. Спасибо, Дмитрий Львович, что пришли в студию. Первый же вопрос: разговариваем мы с Вами в Нью-Йорке, как вам ощущения от Америки? Я знаю, что вы часто приезжаете, тем не менее, как себя чувствуете здесь?

Дмитрий Быков: Я себя чувствую здесь хорошо, главным образом потому, что как я ни приеду - страна в очередном кризисе, а это всякий раз  говорит, что она жива. У нее проблемы, на этот раз проблемы даже уже не с Фергюсоном, а с ситуацией на  Стейт Айленде, вы знаете с историей Гарнера, со всеми этими блокировками Бруклинского моста, и все это наводит на мысль, что в стране идет жизнь. Тяжелая, мрачная, бурная, но в общем оставляющая надежду.

Е.К.: При этом экономика растет…

Дмитрий Быков: Экономика растет. Проблема, если есть… Ну, как сказал Владимир Путин, для кого-то сложности, для кого-то возможности. Вот в Америке я вижу возможности. Это мне очень нравится.

Е.К.: Вообще как вы воспринимаете, приехав сюда…я знаю, в России много об этом говорил...

Дмитрий Быков: В России переживают за Америку очень сильно.

Е.К.: Да, очень переживали, были заявления на всех уровнях о том, что происходит, и в Фергюсоне, и по всей стране. Вот оттуда это воспринимается наверно как-то иначе…

Дмитрий Быков: Американских жителей, как раз наоборот, я бы хотел предостеречь от неверного восприятия России. Когда смотришь телевизор, читаешь газеты, иногда блоги,  то видишь какую-то гнойную корку, и по этой корке начинаешь судить. И вот эта корка - и есть жизнь. И больше того. Россия - это не тот грозный монолит, дышащий, по выражению Михаила Эйнштейна, панфобией, страхом всего, который нам рисуется сейчас из СМИ. Россия довольно быстро просыпается. И не обязательно под действием экономических причин, потому что они тоже всех касаются, как-то неожиданно срезалась треть со всех зарплат и сбережений, как-то внезапно оказалось, что и не так уж мы все готовы воевать со всем миром.  Полезло из людей очень много дряни всякой, полезло возвращение НВП в школу, полезли учения для Думы и губернаторов, военные.

Люди отнюдь не в восторге от происходящего. И никаких 86, или даже 82 процентов монолитной поддержки там, конечно, нет. Так что я тоже призвал бы всех, кто здесь живет, не отчаиваться, не впадать в пессимизм, и верить, что с течением времени ситуация довольно быстро выправляется.

Е.К.: Что вы имеете в виду под отсутствием 86%? А сколько поддерживают?

Дмитрий Быков:  Я не социолог, но вот только что спрашивал об этом у Навального, в интервью. Он сказал, это все равно что спрашивать, что лучше – гравицапа или мелофон.  И то и другое абсолютно недостоверно.

Мы не знаем реальных цифр. Проблема с осмыслением, с пониманием российской ситуации, она налицо. Вы действительно сейчас часто очень слышите от людей,  которых спрашиваете: "Я не понимаю".  На самом деле понимают это все. Но оно требует сформулировать ряд очень сильных, очень опасных вещей. Россия провалилась гораздо глубже, чем в Советский Союз. Советский Союз для России в прошлом. Он для нее сейчас недостижим. Уровень 70-х годов, уровень Шукшина, Тарковского, Высоцкого - он совершенно недостижим. Россия сегодня живет либо в 1850, либо в 1870 годах. 

Е.К.: До отмены крепостного права…

Дмитрий Быков: Нет, крепостное право отменено, но это ничего не изменило, потому что оно отменено поздно.  И, как правильно заметил Леша Серебряков, это привело не к разрядке ситуации, а к ее радикализации. Потому что это поздно случилось. Если бы это случилось в 1811,  все было бы хорошо. 50 лет спустя - уже поздно.

Россия живет сейчас, действительно, в ситуации крайней архаики, в возвращении к очень глубоким матрицам. ..И  видно,  что эти матрицы больше не работают. То есть страну придется пересоздавать на очень глубинном уровне. Невозможно больше руководствоваться мыслью, что мы самые духовные, поэтому сейчас всем дадим как следует. Это не совмещается. Идеологии у России действительно нет, не продумано ее будущее. Люди боятся формулировать, понимаете, потому что любая попытка сформулировать – это уже призыв или к экстремизму, или к розни. А Киселеву можно призывать к чему угодно, угрожать превратить Америку в радиоактивный пепел. Россия живет без закона, без принципов, без понимания ситуация. Но это не может продолжаться долго, страна для этого слишком великая.  Поэтому новое поколение внушает определенные надежды.

Мне кажется, что людям быстро, стремительно на глазах надоедает эта риторика, эта демагогия, ощущение ненависти, страха и бесперспективности.

Е.К.: Ну вот вы говорите, что духовные скрепы, как выразился национальный лидер российский это уже не работает …

Дмитрий Быков: Да этого не было никогда. Что они понимают под духовными скрепами? В России есть определенный образ жизни, определенные правила жизни, это важнее чем идеология. Это и есть наши духовные скрепы. Но в набор этих русских добродетелей никогда не входило обязательно гибнуть за начальство. Россия страна умная, которая умеет вопреки всему выживать, которая воспитывает прекрасных детей и прекрасную культуру. Но это не страна верноподданных идиотов.

Е.К.: Помните, когда была Болотная, Сахарова, тогда писали много о том, что слился процесс и он возобновится только после того, как собственно не будет колбасы в холодильнике..

Дмитрий Быков: Я вообще не понимал, что значит "слился протест"? Они чего ждали? Надо было на Кремль пойти?

Е.К.: Вот я тоже не понимаю, чего ждали?

Дмитрий Быков: Я могу четко сказать, чего ждали.  Ждали, что власть пойдет на диалог с обществом. Это не состоялось. Сейчас, спустя три года Владимир Путин заговорил: да, нам нужны люди, готовые взять на себя ответственность за управление страной! Да вот, пожалуйста, эти люди есть. Только ответственность почему-то уголовная главным образом, как у Навального, например, или узников Болотной. 

Нет площадки для диалога власть-общество. Есть площадка для демагогии народного фронта. Конечно,  Владимиру Путину не нужны люди, которые разделили бы с ним ответственность за управление страной.  Надежда 2011 года была на ненасильственный протест, на диалог, на возможность избегнуть каких-то прямых конфронтаций. Там не было силового сценария, никто не собирался идти на Кремль.  И совершенно странно мне ….Слили протест! Кто это нам говорит? Кристина Потупчик? Пусть Кристина Потупчик учит русскую пунктуацию, потом мы поговорим.

Мне не очень понятно, чего ожидали от этого протеста, если это был призыв избежать конфронтационного сценария.  Власть этого призыва не услышала. А дальше, как сказал небезызвестный американец GFK, те, кто отвергают ненасильственные изменения, получают революцию, получают ее императивно.

Е.К.: То есть ропщет народ?

Дмитрий Быков: Я не скажу, что он ропщет. Понимаете, есть два варианта протеста. Это очень важная разница. Вообще, русская социология пока не написана. Мы социопсихологию родную не понимаем. Вот сейчас я хочу внести в нее существенный вклад. У народа есть два состояния. Одно – когда он ропщет, тогда все еще не потеряно, можно пойти ему навстречу, услышать что-то… А второе – когда ему надоедает, и вот тогда все.

Е.К.: И на какой стадии сейчас российский народ?

Дмитрий Быков: Надоело.

Понимаете, он ропщет всегда за несколько лет до того, как ему надоедает.  Но он роптал в пятом году. М ожно было услышать? Можно, даже даровали  манифест. Николай Второй все таки даже дальше пошел, нежели  Путин.  Даровали манифест, но потом оказалось, что это ничего не меняет, прошло десять лет и все кончилось. Здесь манифеста никакого нет, поэтому все будет гораздо быстрее. Потом, как учит нас Нил Сорос, история ускоряется. Ну и значит, состояние робота переходит в состояние отвращения, состояние такой вялой тошноты. А когда российскому народу надоело – он все делает очень быстро.

Е.К.: Вы упомянули те самые санкции, сокращение зарплат, ощущение на собственном кармане. Ситуация, которая Россию окружает...

Дмитрий Быков:  Ну, это не решающий фактор, это никогда не решает. 

Е.К.: Ну вот вы ходите в магазины, вы чувствуете, что дорожают продукты?

Дмитрий Быков: Я это давно чувствую, это началось еще до санкций. Ну конечно, я  особых деликатесов не покупаю, хамон и пармезан не ем. Тем более, не нужно забывать, что хамона и пармезана лишила нас наша собственная власть. Это не санкции, это наш отказ: а раз вот так, то мы не будем есть хамон и пармезан. Ну и ради Бога, может быть, в хамоне и пармезане есть какой-то опасный либерализм, я же не знаю... Но проблема в другом. Не экономический фактор тут решает, вот вопреки всем разговорам о том, что "если не хотят понимать головой, начнут понимать желудком, начнут понимать кошельком".

Это все говорится, по моему, от неуважения к россиянину.  Россиянин не от кошелька мыслит, и не от живота.

Е.К.: А все-таки, от чего?

Дмитрий Быков: Ну преимущественно он чувствует, уважают его  или нет. И если ему врут совсем беззастенчиво… если ему говорят, что наших войск в Крыму нет, но наши войска в Крыму есть....наших войск в Донецке нет! - Но наши войска в Донецке есть...  И вот там наш гуманитарный конвой, но почему-то люди гибнут при его сопровождении. .. Или вот, народ, самолет! Вот он стрелял по Боингу! Стрелял справа,  попал почему-то слева. И кроме того, этот снимок почему-то находится на картах Яндекса.

То есть если ему врут без уважения, если его держат за быдло, а власть его, безусловно за него держит, – вот этого неуважения русский народ почему-то не терпит. У него высокий довольно критерий самооценки.

Е.К.: Да, здесь это видится совершенно иначе. Отсюда кажется, что полное единение царит.

Дмитрий Быков:  Что хавают с удовольствием?

Е.К.: Ну, я бы не стала употреблять такие слова, но представляется, что российское общество подвержено той информации, той пропаганде.

Дмитрий Быков:  Катя, оно не подвержено.  Для того, чтобы эта пропаганда сколько-нибудь работала, она должна быть сколько-нибудь талантливой. А отсечение всех талантливых людей происходит еще на далеких подступах. Поэтому вы напрасно думаете, что вот все смотрят программу "Время" и верят. Если бы все верили, я был бы уже мертв. Ну я бы не дожил до этой поездки. Когда тебя объявляют нацпредателем, говорят, что ты друг хунты, а к тебе потом подходят на улице и руку подают... Должны морду бить, должны делать так, чтобы я не мог высунуться на улицу. А тут не могут этого, значит, это плохо сделано.

Е.К.: Хотела спросить вас, про талантливых людей… про свободу творчества в России. Дмитрий Львович, она есть у вас? Вы чувствуете, что вы свободны творить, делать то, что вы хотите, любите делать? Или все-таки есть ограничения?

Дмитрий Быков: Понимаете, свобода творчества бывает разная. Есть свобода напечатать то, что ты написал. Это до известной степени сохраняется, потому что они все книгоиздательства задавить пока не могут. Ну то, что у меня закрываются периодически программы, то, что у меня не осталось ни одного радийного проекта, я жаловаться не буду. Пусть лучше завидуют. Да и вообще, на что мне особенно жаловаться? Жив, и ладно.

Но есть другой аспект свободы. Есть желание или нежелание писать. Когда тебя задавливают, когда ты чувствуешь страх, когда тебя вызывают туда и сюда. А это вы окурок мимо урны бросили? А это вы по телефону то-то сказали?  Мы знаем и это. Я знаю, что они знают. Возникает ощущение некоего некомфорта и, даже страшно сказать, сероводорода… помните, в Москве запахло… некой вони. А в этой обстановке писать очень трудно. Но тогда меня выручает хорошее знание истории. Я вспоминаю, что было и не так, и ничего.

Это последнее искушение России. Без Юлиана отступника не бывает… Видимо, в истории человечества есть такой очень важный пункт. Об этом Эмили Дикенсон писал:  когда птицы улетают, они на один день возвращаются взглянуть.

Так и здесь. Невозможно встать на новую дорогу, не соступив на секунду в прошлое. В историческом времени – это секунда. Вот и Россия в последний раз возвращается к идеологии господствующей расы, откровенного расизма,  своего преимущества перед всеми, ненависти ко всем, идеологии константиновского дворца, Александра III, к идеологии Леонтьева и так далее. Она вернется, чтобы покончить с этим навсегда. Знаете, это как рецидив опасной болезни. После этого рецидива больше ее не будет.

Е.К.: Наступает смерть?

Дмитрий Быков:  Бывают такие случаи, но…

Е.К.: А вы верите в возрождение?

Дмитрий Быков:  Видите ли…вот с германским фашизмом вышло очень опасно. Страна поиграла в архаику и это стоило ей расчленения.  Это, кстати, не праздный вопрос. Тут есть над чем подумать, смотрите. Конечно, слушателю будет скучно, но мне будет интересно.

Томас Манн, мучительно пытаясь спасти Германию, написал целого "Доктора Фаустуса", желая понять, где была роковая развилка, которая привела к фашизму. Он полагал, что эта роковая развилка – в модерне,  что фаустианство само по себе не обязательно, не императивно ведет к фашизму.  Тут есть над чем подумать, может быть и ведет. Но он считал, что началось с модерна, с эстетизации порока, с аморальности. Германия, безусловно, была остановлена в своем пути. Фашизм стоил Германии ее национальной культуры, конечно. Ей пришлось выполнять огромную реабилитацию. И должен честно сказать, что ничего равного своей догитлеровской истории Германия не произвела. Никакой Фасбиндер, никакие писатели 70-х, никакой Белль, они не выдерживают довоенного уровня. Это не Томас Манн. Германия заплатила за фашизм очень дорого, еще 100 лет будет реабилитация, видимо.

Но Россия – не Германия. Потому что Россия не тотальна, в России фашизм невозможен. В России есть огромная прослойка между начальством и обществом, поэтому Россия такой цены не заплатит.

Это не смерть. Это последняя тяжелая опасная корь.

Е.К.: Какой вы даете срок?

Дмитрий Быков: Ну Катя, если я дам тот срок, который я вижу, вы скажете опять, что это чрезмерный оптимизм. И что я и год назад это говорил.  А кстати, я и год назад говорил, что осталось мало, но тут Крым оттянул ситуацию. Я не думал все-таки, что экспансия будет настолько очевидна.

Я много раз говорил, и это предсказание сбылось, что режим подобного рода без внешней экспансии не выживает. Она ему необходима.

Е.К.: Вы считаете, будет война, широкомасштабная война?

Дмитрий Быков: Не знаю, широкомасштабная или нет, но война уже идет, российские войска действуют за границей. Я не уверен, что пойдет дальше и шире, но поскольку экспансия необходима, и одним Крымом это долго держать нельзя, а экономическое положение ухудшается...  Нужно нечто, что спишет все. Традиционно все списывает война, она же сплачивает.

Я не исключаю каких-то провокаций на границе, чтобы это выглядело войной, чтобы это выглядело агрессией против нас. Но в общем ближайший год, по всей вероятности, будет для России годом наращивания военной истерики. Разрешится это чем-то или нет, я не знаю, это зависит от степени душевного здоровья начальства.

Но думаю, что гнойник прорвется.

Е.К.: Вы говорите о ситуации,которая складывается в России сейчас. Она конечно не внушает восторга…

Дмитрий Быков:  Она внушает известный оптимизм.

Е.К.: А на данном этапе об эмиграции вы не задумываетесь, как многие и многие известные люди, и неизвестные?

Дмитрий Быков:  Я привязан. Помните, у меня в стихотворении одном было: "Но привязан я за перешеек памяти родства и языка…"... Конечно, для Крыма было бы лучше, чтобы он был островом...

Но я пока не готов. Я вообще не хочу эмигрировать, потому что мне хочется посмотреть, это бесценный литературный опыт. Хочется посмотреть, как будет.

Мне как историку интересно это, потому что я занимался всю жизнь 17 годом, 18 годом.  И конечно, мне хотелось бы поучаствовать вместе с моими учениками в процессе нового развития, нового становления России, ее выздоровления.

Поэтому я езжу сюда. Иногда преподавать, иногда выступать, иногда к друзьям. А совсем здесь жить я не хочу. Тем более, что все-таки семья. Понимаете, я же мать  не перетащу. Она не хочет. Она могла бы, в принципе, будучи человеком не старым и энергичным, но у нее там тоже работа, тоже учительская. Поэтому я предпочитаю проводить здесь много времени, читать любимую американскую прозу, преподавать любимым американским студентам, а значительную часть времени все-таки жить на родине, чтобы видеть живьем, что все не так ужасно.

Е.К.: Вы видитесь так много и часто, и много говорите с иммигрантами, с  теми людьми, которые здесь живут. О них что вы можете сказать, какие они?

Дмитрий Быков: Меня вообще очень интересует опыт эмиграции.  У меня целый роман х написан о том, как человек зачеркивает себя, и с этого начинается. Для меня очень важно зачеркнуть свой опыт и начать сначала. Я это периодически и делаю. И каждую книгу надо писать как новую. И, страшно сказать, даже с каждой женщиной надо начинать с нуля.

Поэтому я уважаю эмигрантский опыт, это отважный опыт, опыт перечеркивания своего прошлого и выстраивания какой-то совершенно новой биографии. Я особенно уважаю тех иммигрантов, которые умеют отринуть свою прошлую жизнь и начать совершенно новую, без сведения счетов, без обид, без постоянной оглядки туда, с разговорами - ах, как там плохо, как мы правильно сделали…

Я за того иммигранта, который радикально вливается в новую среду. Большинство иммигрантов, с которыми я знаком, они такие. И многие из них превосходные люди. Я очень люблю у них бывать, и особенно люблю у них останавливаться. Вообще, я предпочитаю всегда останавливаться в гостинице, чтобы никого не грузить, но вот у этих людей я очень люблю пожить и я им очень благодарен. Все, кто из них меня знает, пусть примут мою глубочайшую благодарность. У них очень интересно.

Е.К.: Продолжение темы -  про проект, который Вы ведете на RTVi - “Открытый урок с Дмитрием Быковым”. Кстати, должна сказать, что этот для нас предмет особой гордости. И спасибо Вам.

Дмитрий Быков: Спасибо, будем продолжать.

Е.К.: Просто невероятно интересно, я многое для себя открыла.

Дмитрий Быков: И мне это интересно. Я многое для себя понял, пока рассказывал.

Е.К.: Очень приятно, но вот вы понимаете, наверное, что вы делаете эту программу в первую очередь для людей, которые живут за пределами России? Для детей, для их родителей.

Дмитрий Быков:  По моим ощущениям, это в России смотрят не меньше.

Е.К.: В России тоже смотрят. Но в России смотрят в интернете, а у нас все-таки телеканал..

Дмитрий Быков: Ну я очень этому рад, что тут поделаешь.

Е.К.: Что для вас этот телепроект? Почему вы на него согласились? Как это происходило?

Дмитрий Быков: Катя, история русской литературы и особенно, советской литературы, не написана. Она в разное время писалась социологически, писалась постмодернистки, писалась структуралистки, есть разные версии подхода. Но сколько-нибудь цельной истории эволюции, самодвижения,  романной формы, поэтической формы, это не написано. И мне доставляет большое удовольствие выделять такую своего рода метасхему развития русской литературы, как это дерево росло.

Тема сверхчеловека в литературе девятнадцатого века, тема труда в литературе двадцатого века.... сексуальный, подспудный, семейный метасюжет русского романа. Понимаете, вот я сейчас написал большую статью об этом в “Новой” (Новая газета), почему во всех главных текстах о русской революции присутствуют три фундаментальных момента - ранний инцест, раннее растление героини, ее уход от нелюбимого к любимому и рождение мертвого ребенка. Почему это есть везде, на всех уровнях? Они ведь не сговаривались, они не подражали друг другу. Потому что это схема русской революции - власть растлила страну и она родила нежизнеспособный строй. Это попытка редчайшего самоосмысления истории. И вот до этого самоосмысления я пытаюсь докопаться.

Я пытаюсь с детьми вместе. Чаще всего при помощи их довольно острых наводящих вопросов пытаюсь понять, каким образом строится тайная схема, тайная матрица русской жизни. Кроме литературы у нас нет документов. которые бы нам на это указывали. Поэтому мне так интересен “Тихий Дон”, поэтому мне так интересен “Чапаев”, поэтому мне интересна литература семидесятых. Я надеюсь, мы это будем продолжать, и в конце концов эту матрицу увидим, а когда увидим, то и преодолеем.

Е.К.: Ну а дети, которые, как вы говорите задают острые вопросы, они вам помогают в осмыслении?

Дмитрий Быков: С детьми, Катя, интересно сейчас. Вот то, что Сергей Юрский называет квантовым переходом, это случилось в последние два года. Совершенно неожиданно для меня появилось поколение гениев, ну просто реальных гениев. Идиотов тоже много, но их процент сильно уменьшился. Я вижу перед собой, где бы я не преподавал, в Педагогическом университете, в МГИМО,  в школе, я вижу детей, за которыми мне, по крайней мере, в темпе мышления надо тянуться. Я могу это объяснить только одним, хотя любой психолог скажет, что это дилетантское объяснение… очень долгое время был такой диагноз - СДВГ, синдром дефицита внимания и гиперактивности. Мы считали, что СДВГ это болезнь, теперь мы видим, что это эволюционная штука. Грубо говоря, что это фича, а не баг. Это эволюционный скачок. Появились дети, может быть в силу клипового мышления в кино, может быть, в силу айфона, которые быстрее перерабатывают информацию, быстрее переходят с предмета на предмет. Нам казалось, что они не могут сосредоточиться. А они могут, просто они уже все поняли. У меня был класс, действительно гениальный класс в школе, меня поражало. что я за десять минут уже рассказал всю тему, и еще полчаса мне надо с ними что-то делать. Ну говорить о жизни, что мы и делали.

Они усваивают новый материал с колоссальной скоростью, они задают абсолютно важные вопросы, они стремительно читают, читают гораздо быстрее чем мы. читают очень много. То есть выросло вот это поколение. перед которым мы, в общем, дети. И я счастлив лечь каким-то кирпичом в их фундамент.

Почему это так? Я верю в направленную эволюцию. Я верю в то, что Господь их для чего-то вырастил. Видимо...  профессиональные эволюционисты будут хихикать... Бог с ними, мне хочется верить. что этим детям предстоит возрождать мир.

А поскольку я преподаю американским студентам тоже иногда, правда, среди них очень много китайцев, я вижу, что и они стремительно ловят тему, и начинают в ней ориентироваться очень быстро.

Нам для того, чтобы войти в предмет требуется неделя -  а им час. И вот в этих новых детей я верю абсолютно, Потому что не политика закончит вот эту эру. Я абсолютно уверен, что проект человечество закончился после второй мировой войны, а вот это те людены, которых предсказали Стругацкие. Вот тут возникает более страшный вопрос - а что будет с остальными? На это у меня пока нет ответа.

Е.К.: Вы готовы были бы, теоретически, стать чиновником? Заседать в кабинете, надеть галстук?

Дмитрий Быков:  Галстук нет, всегда очень большой соблазн его зажевать в трудную минуту, но я хорошо знаю, что надо сделать с российской системой просвещения. чтобы она работала. У нас есть совершенно четкий пушкинский завет - лицей. Пушкин еще в записке о народном воспитании говорил, что детей надо воспитывать все-таки вне семьи, или по крайней мере, они должны в семье проводить только ночь.

Я за то, чтобы ребенок воспитывался в школе, похожей на ФМШ, на Колмогоровский интернат, на Пушкинский лицей. У него не должно быть свободной минуты, он должен по Стругацким воспитываться тьютерами, ну и Ефремов об этом же мечтал. Ночевать дома. все остальное время работать, и работать очень интенсивно, очень напряженно, чтоб были вузовские преподаватели, чтобы решались практические задачи.

Е.К.: А как же детство?

Дмитрий Быков: Никакого детства. Детство - это время, когда мозг работает лучше всего. Это время максимального усвоения информации, и пушкинский лицей - это единственная русская педагогическая утопия. Я, кстати, считаю, что и Макаренко работал в этом направлении, просто у него это было более военизировано. Но я не против и макаренковского сценария.

Е.К.: В общем, вы готовы стать министром просвещения в России?

Дмитрий Быков:  Министром просвещения нет, я готов стать человеком, который будет создавать лицеи. Лицеи вроде Челябинского, Поповского, знаменитого 31-го, вроде ФМШ, где работал Ким. То есть я за то, чтобы дети приходили домой ужинать, быстро поговорить с родителями и спать ради новых, свежих, прекрасных впечатлений.

Е.К.: Вы больше не занимаетесь проектом “Гражданин поэт”. Вот я читала Ефремова. который сказал. что Вас уволили "в связи с попыткой выступить цензором", это цитата...

Дмитрий Быков:  Меня никто не увольнял. Ну я с Мишей сохранил очень нежные отношения и я просто от Миши знаю, как он относится ко всей этой ситуации.

Е.К.: Да, он говорит о вас в позитивном ключе. Просто очень жалеет о том, что Вас нет рядом. Но….

Дмитрий Быков:  Я не очень жалею. о том, что это кончилось, во всяком случае для меня, потому что по-моему, это  нуждалось уже в каком то радикальном пересмотре.

Там все было очень просто. Когда случились волгоградские теракты, как раз к этому моменту у нас был подготовлен выпуск из 12 номеров на канале “Дождь”, и там была ироническая подводка к президентскому посланию. А тут случились теракты и президент переписал послание, сделал его траурным. И мне показалось, что ироническая подводка к траурному посланию -  это не просто по-человечески нехорошо, но это эстетически неправильно. Не говоря уже о том, что за каналом “Дождь”, как вы потом убедились, и так уже следили в три глаза. Я попросил Наталью Синдееву эту подводку снять. Причем предварительно я позвонил Васильеву, спросил его, он ответил - ну как решит Синдеева, это теперь ее дело. Не знаю, помнит ли он этот разговор, он, по-моему, уже начал праздновать Новый год, и ему было не до того. Ну и Синдеева пошла мне навстречу и эту подводку сняла. Я не понимаю, чем вызваны васильевские претензии, и если у нас так расходятся этические принципы, то наверно, нам лучше вместе не работать.

Е.К.: Правильно, что расстались.

Дмитрий Быков: Ну, наверное, правильно, работать то я найду где. “Гражданин поэт” вовсе не был таким чудовищным источником благосостояния.

Е.К.: Просто для нас это было источником наслаждения

Дмитрий Быков:  Это было весело. Ну я же продолжаю писать в “Новой газете”, там, по-моему, вещи не хуже.

Е.К.: Последний вопрос о России, все-таки не могу не спросить: кого вы видите во главе движения, которое могло бы что-то изменить в России? Диалог с властью, либерализация, или прорыв того самого нарыва, называйте это как угодно. Есть ли лица?

Дмитрий Быков: Во главе этого весьма условное понятие - это сетевое движение. В качестве одного из образцов я, конечно, вижу Навального. Но я не вижу его в качестве главы, потому что сетевой структуре не нужен глава. Я вижу множество точек, где появляются новые лидеры, новые люди. Они появляются в Сибири, и это вовсе не сепаратисты, как думают многие. Они появляются на Дальнем Востоке, они появляются в Петербурге, в Екатеринбурге, в Перьми. Страна постепенно обретает лицо, и это будет множество разных лиц.

Вот я вам все время хочу сказать.  вы не бойтесь, что придет авторитарный лидер. Это, конечно, не будет нацист, потому что нацисты не могут до сих пор договориться между собой, кто из них русский. А они это понимают очень своеобразно, вот кто из них хуже, а может быть еще хуже, еще хуже, вот кто злее всех, тот  им кажется наиболее русским. Конечно, с такой теорией не выиграешь. Архаика никогда не выигрывает, домострой никогда не выигрывает.

Появится много новых людей. Новых, быстроумных, веселых, свободных. Они уже есть, просто вы их увидите. Это будет как ленинский план ГОЭЛРО, знаете, когда постепенно загораются лампочки. Вот скоро вы увидите такую Россию, и это будет очень хорошая Россия.

Е.К.: И вот на этой оптимистичной ноте… Спасибо Вам огромное. Дмитрий Быков был в эфире RTVi



  • 2927

Макаревич в Нью-Йорке и на канале RTVi

2014.10.21

Легендарный Андрей Макаревич,  душа и совесть российского рока, в октябре приехал на гастроли в Нью-Йорк.  На Родине к нему, после публичных заявлений по Украине, относятся очень неоднозначно.  Впрочем, это не мешает Макаревичу петь и говорить то, что думает. 

Андрей, Ваша программа "Идиш-джаз" это нечто совершенно новое, экспериментальное, совсем не похожее на «Машину времени». Экспериментировать не боитесь?

-  По отношению ко мне это довольно необычная программа. Мы записали такую пластинку, мы раскопали очень большое количество песен, которые были написаны примерно 100 лет назад еврейскими иммигрантами из Одессы, которые, от революции спасаясь, бежали в Америку. И сочиняя эту музыку, они никак не предполагали, что спустя сто лет какие-то из этих песен останутся самыми великими джазовыми стандартами.

Какие-то песни остались, какие-то забылись, это лотерея. Поэтому мы включили в пластинку и песни известные, и песни забытые совершенно. Они частично на идише, частично на английском.

С нами приехали (в Нью-Йорк) три, я считаю, лучшие певицы российские джазовые – замечательные Ирина Родиле, Диана Поленова, Полина Касьянова и  уникальные музыканты. Я на их фоне, как исполнитель, выгляжу достаточно скромно. Но меня спасает то, что мы эту историю разбавляем моими песнями и, как ни странно, достаточно органично все получается.

Андрей Владимирович, совсем недавно на одном из федеральных каналов праздновали ваш юбилей, 60 лет. И вы чуть ли не из утюгов звучали. Вас показывали чуть ли не в каждой программе, о вас сняли документальный фильм, вас восхваляли всевозможными способами. Совсем скоро на другом федеральном канале показали совсем другого содержания фильм, где вы были названы одним из друзей «хунты», так называемой. Вот как быстро и эффективно изменилось национальное общественное сознание в России? Как вы оцениваете эту непоследовательность?

- Я бы не стал с такой легкостью говорить обо всем населении. Статистика вещь лукавая, и я ей не очень верю. Во всяком случае, я слышу массу слов поддержки каждый день, и что-то меня никто в глаза не ругает, кроме телевидения.

Ваша песня "Моя страна сошла с ума" это ответ?

- Я не считаю корректным, как ни странно, критиковать свою страну, находясь в другой стране. Я это достаточно делаю дома, со всеми вытекающими из этого последствиями. 

Мы переживаем сейчас сложный период, но все пройдет, пройдет и это. Дело в том, что сегодня просто отгородиться и превратиться в Северную Корею все равно не получится у России. Это невозможно. И я уверен, что люди в нашем правительстве понимают это очень хорошо. Я очень бы хотел, чтобы все наши граждане это поняли. И тогда все будет нормально.

А в Госдуме предлагали лишить вас всех наград. Как вы это оцениваете?

- Когда я вижу, что происходит что-то, с моей точки зрения несправедливое, какая-то неправда, не получается молчать. Наверно, это скверное качество. Потому что это специальное качество для получения шишек на голову.

Вы написали Владимиру Путину письмо с просьбой прекратить травлю против вас в России. Вы жалеете об этом?

- Песков сказал, что-то, что зря он пишет президенту, это надо расценивать как реакцию общественного мнения. Ну да, это наверно, реакция общественного мнения - той части населения, которая совершенно сошла с ума от чудовищной телевизионной пропаганды. В России, если говорить об официальной информации, мы имеем искаженную картину. Если говорить об информации, которая доходит с украинских каналов, там тоже не идеально. А вы тут совсем далеко находитесь...

Поэтому я очень хочу заниматься музыкой и надеюсь, что разум восторжествует. Сейчас все пытаются это перемирие удержать и чем дольше его удерживают, тем больше шансов, что он перерастет, что оно перерастет в какой-то мир.

Я вообще считаю, что сейчас происходит очередная глупость. Я например, убежден, что и у России, и в Америки, и у Европы если есть общий враг – то это агрессивный ислам, который растет сейчас как гриб какой-то. И крайне глупо на фоне этой ситуации нам сейчас ссориться. Нам надо объединяться перед потенциальным общим врагом. Хотелось бы, чтобы врагов не было вообще, но боюсь, не доживу.



  • 2960

Интервью Екатерины Котрикадзе самому успешному онлайн-ресурсу США

2014.02.13

"The move is the latest in a series of shifts in Russia's news landscape which appear to point towards a tightening of state control in the already heavily regulated media sector."

The Huffington Post 


This is how the former Russian news agency RIA Novosti reported its abolishment on December 9, 2013, as quoted by Reuters. At a time when objective reporting in, from, and about Russia continues to be very important this move of President Vladimir Putin to tighten his grip on Russian media outlets was as upsetting as it was unsurprising. The remaining outlets are already loyal to Putin, and his opponents, observers agree, get little air time and this remaking of the media landscape highlights the importance of controlling the news coverage to the him at a time when his popularity and image seem to be slipping.

Russians are left with fewer news sources, and with a television programming that is already dominated by state-controlled media. This is why the pronouncement of offering "uncensored and unbiased news coverage" of a Russian-speaking news outlet turns heads. In a good way.

Russian Television International (RTVi) was created in 1998 and is, in its own words, "the only independent international Russian-language television network in the world." Conceived to target the Russian-speaking diaspora it is certainly an anomaly among Russian and Russian-speaking media channels. 

Respected journalist and RTVi's News Director, Ekatarina Kotrikadze, is justifiably proud that the claim of being "uncensored and unbiased" is not a marketing ploy to position the channel but a fact. Relying on only two sources of income - subscriptions and advertising - and editorially independent, RTVi is not influenced or controlled by any government. This thankfully does not restrict access to government, businessmen, and opinion-makers in Russia and neighboring countries, such as Ukraine and Georgia.

In a wide-ranging conversation Kotrikadze displays an irreverence as well as a knack for reporting that were the hallmark of her widely recognized coverage of the Russian-Georgian war 1998. Her focus is to provide quality journalism for RTVi's growing audience and the channel's reach and reputation helps to secure interviews with Russian government as well as opposition leaders.

The political situation in Ukraine is of particular concern to Russia and the West. The resignation of Prime Minister Mykola Azarov was widely seen as a further weakening of President Viktor Yanukovich, who has been struggling to deal with the country's unabating unrest. Russia's $15 billion loan and discounted gas prices to keep Ukraine out of Europe's orbit have raised the stakes in this struggle for Putin.

After "almost zero reaction" from Yanukovich or his government to the events in Ukraine, RTVi secured an exclusive interview with Yuri Sergeyev, its ambassador and permanent representative to the United Nations. Speculating about the reason why he granted access to RTVi over other news outlets, Kotrikadze says that the channel's reputation as "the most liberal and independent Russian-language TV channel that is also available in Ukraine" will have played a role, in addition to the not unfounded expectation that any Ukrainian media, regardless if it is state-owned or belonging to the opposition" might not report fairly. RTVi makes its name by providing the "platform for expressing the views and opinions of everyone [of influence] who wants to be heard." It is a sad truth that the conflict in Ukraine will be with us for a while to come, demanding fair Russian-language coverage.

Kotrikadze believes that Russians abroad expect RTVi to react fast to breaking news and the channel's international positioning allowed it to be the first to provide details on the release of Mikhail Khodorkovsky, having managed to interview Alexander Rhar who met him at Berlin airport. The Pussy Riot controversy was also a journalistic test case because the Russian society was so divided over it. The channel provided reporting that straddled that divide. A self-respecting reporter in based in New York, Kotrikadze visits Russia every three months for interviews and research and thereby keeps in touch with society and events. The thought comes to mind that nobody will ever claim that Russia, with its complexities and idiosyncrasies, was easy to cover or understand.

Another journalistic coup was RTVi's exclusive interview with former Yukos co-owner Leonid Nevzlin. With an unabated interest in the fate of Russian oligarchs in general and Mikhail Khodorkovsky in particular, the channel secured a "lively and emotional interview with a man [i.e. Nevzlin] who met his closest friend [Khodorkovsky's] after ten years." RTVi had provided detailed coverage of the trial proceedings. Over Khodorkovsky's decade of imprisonment he had reached what amounts to a "martyr status" and many had been expecting him "to return to politics and to rival those in power." His declaration that he wouldn't be doing that does not seem to have taken away from the fascination surrounding him for Russians at home and abroad.

When asked about the Russian-American relations, Kotrikadze does not mince words: "All of us remember the 'Cold War' and the most recent string of developments in the bilateral relations brings this term back to reality. I expect the crisis to develop over time and I don't see a real warming between the two countries. To me, the reason for this is obvious: Russia, in its current state, is striving to restore the strength and power mustered during the time of the USSR. With the United States standing in the way of these aspirations, there is no place for partnership. The two sides do not share the same values and principles." She elaborates that "[b]oth aspire to be in the leading position and neither side wants to cede ground. In my analysis, [U.S.] President [Barack] Obama was quite naive to call for a "reset" of the relations when he took office." The reset, unfortunately, turned out to be an "overload." While not inevitable, Putin now holds a much stronger position geopolitically than Obama, as exemplified in the case of Syria and other important areas where the Russian president perceived the United States to be in retreat. Kotrikadze assesses that this was "undoubtedly the consequence of the policy shortfall" of the American president. It is not a pretty picture and a situation the understanding of which demands serious journalism.

Kotrikadze made her name through her war coverage at the height of the Russian-Georgian conflict in 2008. "I very clearly remember that time. At that time I worked as correspondent and my assessment of who was guilty and responsible differs considerably from the official version of the Kremlin." In her characteristic straightforwardness she continues: "As you may know, 20% of Georgian territory is occupied now by Russian forces. The fact of occupation is officially recognized by the United States and the European Union. Russian military bases are deployed in the Georgian regions of Abkhazia and South Ossetia. There are 400.000 refugees in Georgia, their own country, out of a total population of 4.5 million, and cannot return to their homes." She calls this a tragedy and adds that there was no easy solution for this problem because Moscow had recognized the two regions as independent states, a    decision that she believes will not be revisited there.

Nevertheless, the new Georgian government, "unlike the previous one, is trying to find common ground with its dominating neighbor." Kotrikadze sees former Georgian president Mikhail Saakashvili as having treated Putin as personal enemy who, to nobody's surprise, returned these feelings in kind. "I am afraid that the new initiative of the new Georgian government will be to no avail even though the underlying logic is clear." Russia is the great market that is ready to to buy and consume Georgian goods, including its wines and mineral waters. It will remain a dream for Georgia to be "friends with everyone." While longing to be part of the West and wanting to be a NATO member, these desires seem incompatible with maintaining respectful if not friendly relations with Russia at the same time. Kotrikadze predicts a time of reckoning for Georgia in the near future. "I sincerely hope that any decision will be a reasonable and wise one." These important developments will be covered by RTVi for its Russian-speaking audience, reported by someone who is intimately familiar with the issues at hand. 

On a lighter note, there is hope that the upcoming 2014 Winter Olympic Games in Sochi will offer some reprieve and an occasion for enjoyment of the friendly competition that the event promises. Asked about her take on Russia's chances she responds that she has "no doubts that Russia will win many medals, with winter sport disciplines traditionally a strong suit of that nation's Olympic team. Having spent unprecedented amounts of money and soon the focus of the world, the Games are a 'question de prestige' for Russia and I am sure the Russian athletes will do their best to prove themselves." Having reported on the various terrorist threats, Kotrikadze finds that Sochi's proximity to the Northern Caucasus is not really important in the end. She reasons that today, terrorists have the capability to reach almost any place in the world. Slightly exasperated about the threats against Russia during the Games and the resulting speculations, this reporter hopes for the best and just wishes "all the participants and spectators of the Winter Olympics to have fun."

One couldn't agree more with this amiable sentiment. At the same time the sense that the time of lighthearted enjoyment of friendly sports competition will be too short lived is creeping back. Too high are the stakes and too complicated are the relations of Russia with its neighbors, the United States, and the rest of the world. And Russians are stuck with outlets such as Rossiya Segodnya, the new news agency, built from the ashes of RIA Novosti, with which Putin cemented his hold on Russian media. Russian-speakers abroad at least have RTVi, "uncensored and unbiased," to make sense of it all.

                                                                                                                                                                                                                                                                       

Shai Baitel

Expert in Middle Eastern Politics and International Affairs 

The Huffington Post 





  • 6674

Леонид Невзлин: о больших деньгах, честном бизнесе и дружбе с Ходорковским. Эксклюзивное интервью RTVi. Часть первая.

2014.01.17

В эксклюзивном интервью RTVi один из бывших владельцев "ЮКОСа" Леонид Невзлин заявил, что экс-руководство компании продолжит судиться с российским государством. Как собирается это делать гражданин Израиля Невзлин, который после пожизненного приговора в России стал фактически "невыездным"? Об этом, а также о личных радостях и печалях опального российского олигарха, встрече с Ходорковским и семейной жизни в Израиле - в откровенном разговоре Леонида Невзлина с ведущей RTVi Аной Шулик. 



- Леонид Невзлин, бывший партнёр и не бывший друг Михаила Ходорковского, добрый вечер, и спасибо, что согласились дать нам интервью. Перед нашим разговором вы сказали, что очень много бегаете в связи с тем, что Ходорковского освободили...

- Я от журналистов скрываюсь. 

- А почему? 

- Потому что у меня нет месседжа, кроме как передать свои хорошие ощущения от того, что произошло.

- Скажите, а какими были первые ощущения, когда вы его увидели?

- Ну вы сейчас будете видеть меня плачущим. Ходорковский – человек очень спокойный, взвешенный, мы привыкли к жёстким мужским отношениям, к пожатию руки.

- А вот тот момент объятия?

- Первый раз в жизни… Ну, за сколько лет – мы с ним с 87 года друзья. 

- Я когда смотрела интервью Михаила Борисовича, меня поразило его вселенское спокойствие, философское.  Он выглядел как человек, которому чуть ли не всё равно. 

- Нет, он очень эмоционален сейчас, просто, в отличие от меня, умеет себя лучше сдерживать. 

- А о чём говорили тогда? Пытались обсуждать, почему это (освобождение) произошло именно сейчас?

- Да, в режиме "у кого какое мнение"  – у Михаила Борисовича, у других наших друзей, партнёров, бывших партнёров, но всегда друзей, какое мнение у меня, мы всё это обсуждали...

- И каково ваше мнение?

- Я считаю, что шёл процесс, к которому были, без сомнения, причастны немецкие официальные лица. Я думаю, в первую очередь, Меркель, это моё личное мнение...

- То есть вам ближе версия  о германском направлении?

- Я практически уверен, что авторитетом для Путина, который вообще позволил бы себе вести какие-то разговоры о Ходорковском,  могла быть только Ангела Меркель. А почему сейчас? Я думаю, что ситуация с Мишиной мамой. Письмо Ходорковского и реальное понимание Путиным ситуации, ему её нетрудно узнать реальную  ситуацию, она, к сожалению, не очень хорошая. Он не захотел взять на себя больше, чем уже взял… Я имею в виду Путина.



- А версия самого Ходорковского о том, что таким образом Путин пытался приструнить силовиков?

- Он это немножко не так сформулировал. Он сформулировал "приструнить силовиков" в том смысле, что он показал им, – это не моё мнение, а его, я просто передаю его мысль, - что он не всегда и не во всём идёт у них на поводу, что ситуация изменилась.

- Но в итоге получается, что всё равно Путин посылает сообщение всему миру, Ходорковскому, Невзлину, кому угодно, - о том, что он царь и бог в России.

- Он царь и бог в России.

- Достаточно опасно.

- В смысле чего?

- В смысле Ходорковского. Потому что Ходорковского, например, выпустили, и заодно выпустили из России.

- Ну вы знаете, во-первых, Путин царь и бог в России, потому что каждое первое лицо в России было царём и богом. И ничего нового в российской ситуации нет. Во-вторых, Ходорковскому, скажем так, рекомендовано было уехать...

- Ну его посадили в самолёт, принесли ему паспорт со штампом...

- Ну хорошо. Ходорковский воспринял это так - ему реально дали свободу. Потому что в противном случае до тех пор, пока не снято это идиотское требование на дополнительную выплату налогов в отношении ЮКОСа с Ходорковского и Лебедева, а оно будет рано или поздно снято...

- На следующей неделе будет заседание Верховного суда... 

- Да, 23 января в 9:30 утра в Верховном суде России. Так вот, Ходорковский был бы не на свободе, а под домашним арестом де-факто. Потому что пока он не выплатит  эти деньги, или требование не будет снято, он не может выехать из России. 

- А версия о том, что это всё результат сделки Гаага-Кремль, она вас раздражает?

- Это не так. Это просто не так. Потому что к Гааге Ходорковский не имеет никакого отношения.

- А вы?

- Я имею достаточно серьёзное отношение к Гааге, потому что я основной бенефициар от того, что может быть выиграно группой «МЕНАТЕП», GML (Group MENATEP Limited – ред.) в результате гаагского процесса.

- Насколько я понимаю, сами слушания уже закончились, и сейчас арбитраж должен принять решение. 

- Сейчас арбитры рассматривают вопрос индивидуально и/или совсместно и обещано, что до конца июня решение будет принято.

- Сейчас мы будем говорить в сослагательном направлении, которого не терпит история, но если получится так, что Гаага решит, что Россия должна выплатить... сколько там – 100 миллиардов, 98 миллиардов? Я разные везде суммы вижу...

- Вы знаете, как раз, я, поскольку я бенефициар и свидетель на процессе, я не буду юридически точным, но это более 100 миллиардов долларов США.

- Вы верите, что Россия будет готова распрощаться с такой суммой?

-  А можно сослагательно? А вы верите в то, что присудят 100 миллиардов долларов?

- А почему бы и нет?

- А почему бы и да...

- Я просто пытаюсь понять причину этого иска.

- Причина этого иска состоит в том, что акционеры ЮКОСа, как миноритарные, так и мажоритарные, и в первую очередь, группа «Менатеп», потерпели очень крупные убытки  вследствие экспроприации и банкротства, которое мы не признаём и многие суды не признают, ЮКОСа в Российский Федерации. В этом – причина иска.

-  То есть, будем ждать конца июня?

- Да, но невозможно спекулировать на эту тему. Это сложнейший юридический процесс с тремя международными арбитрами высочайшей квалификации, и каждый из них живёт на своей территории, со своим аппаратом, это высший арбитражный процесс, который только может быть в современном мире. 

- То есть решение, какое бы то ни было, обжалованию не подлежит, с вашей точки зрения? Вы полностью доверяете?

- Точно юридически я вам сказать не могу. Я знаю, что есть возможность обжаловать решение, но исполнение его обязательно к  исполнению даже в случае его обжалования – до того, как будет вынесен вердикт по обжалованию. То есть, грубо говоря, если будет присуждено, например, 20 миллиардов долларов к выплате, то это будет означать, что с момента  с объявления этих 20-ти миллиардов группа GML имеет право предъявлять соответствующие иски к Российской Федерации в различных директориях, делать так называемый "инфорсмент" (принуждение к выполнению контракта, договора – ред.). То есть получать национальные решения на базе этого интернационального решения. Например, арестовать нефть там-то, газ  - там-то, пароход  - там-то, но только через решения национальных судов.

- Я думаю, что после конца июня нас может ожидать  очень интересное развитие событий.

- Можно я сразу отвечу? Ходорковский не является выгодополучателем процесса в Гааге. В 2004-м году в конце Ходорковский сказал: «Я ухожу из бизнеса, я нахожусь в тюрьме" – вот что сказал Ходорковский. – "Всё, что мне принадлежало, и то, чем я управлял, будет передано другому акционеру,  это Леонид Невзлин».  В 2005-м году в начале мы это юридически оформили. 



- Когда вы это оформляли, говорилось ли что-нибудь о будущем, о том, что будет после того, как Ходорковский выйдет из тюрьмы? Какая-то финансовая поддержка его проектов, фондов, того же Кораллово.

- Я сейчас скажу всё очень точно, потому что мне самому не нравятся спекуляции на эту тему, которые исходят не от журналистов, а от так называемых экспертов. В большинстве случаев, к  сожалению, качество экспертов оставляет желать большего. Я скажу абсолютно точно, что на самом деле происходит в отношении проектов, денег и так далее. Существует фонд Ходорковского в Великобритании. Это эндаумент (целевой фонд, средства которого предназначены для использования в некоммерческих целях – ред.). Ходорковский не имеет права распоряжаться этими деньгами, но как и любой другой, он может просить средства этого фонда на некие проекты, которые связаны с основной деятельностью фонда. Исторически сложилось, когда фонд создавался, а это большой фонд, я не хочу спекулировать, но скажу, что это не менее 1 миллиарда долларов США… Уже тогда существовал проект Кораллово давно, он был вписан в задачи фонда, и многие другие проекты, которыми занимался Ходорковский. Я думаю, я почти уверен, что Кораллово финансируется из этого фонда в Великобритании, и я думаю, что он будет продолжать получать финансирование, так как он не имеет срока действия, этот проект -  навсегда.      

-  Леонид, скажите мне пожалуйста -  вот если бы вы, Ходорковский,  ЮКОС не ворочали таким огромными деньгами, был ли бы этот процесс…  

- Ворочали деньгами – прекрасная фраза...

- Ворочали деньгами, да. Вызвал бы этот процесс такой отклик? 

- Какой процесс? Выход Ходорковского?

- Я о ЮКОСе вообще.

- Нет, не вызвал бы.

- А вы говорили, когда он приезжал, об этом феномене силы денег?

- Ну нам-то что здесь обсуждать? Вы знаете, если бы Ходорковский не сел в тюрьму, гипотеза, а остался бы в бизнесе…

 - Опять мы в сослагательном наклонении…

 - Да. Но если бы это было так, то деньги, которыми бы мы "ворочали" сегодня, измерялись бы сотнями миллиардов долларов. Потому что то, как был организован бизнес-процесс, то, куда он шёл  - объединение с «Сибнефтью», с американской компанией, обмен акциями и так далее,  - на сегодня с учётом новых энергий, сланцевой нефти, сланцевого газа, электрических машин и так далее, объём инвестиций нового ЮКОСа, старого ЮКОСа измерялся бы сотнями миллиардов долларов.

- Вы говорили об этом? Что было бы, если бы не?

- Нет, в этом смысле сослагательного наклонения история не терпит, этого уже не произошло. Вы можете спросить, жалею ли я от том, что этого не произошло, или не жалею.

- Жалеете?

- Жалею. В том плане жалею, что я бы с большим удовольствием эти 10 лет  общался с Ходорковским в области  огромных инвестиционных проектов. Это то, как я рос всю жизнь; ну, сознательную жизнь  - я общался с Ходорковским, и получал от него направление мышления и дальше шёл сам. 

(ЧАСТЬ 2)


  • 3063

Леонид Невзлин: о больших деньгах, честном бизнесе и дружбе с Ходорковским. Эксклюзивное интервью RTVi. Часть вторая.

2014.01.17

 В эксклюзивном интервью RTVi один из бывших владельцев "ЮКОСа" Леонид Невзлин заявил, что экс-руководство компании продолжит судиться с российским государством. Как собирается это делать гражданин Израиля Невзлин, который после пожизненного приговора в России стал фактически "невыездным"? Об этом, а также о личных радостях и печалях опального российского олигарха, встрече с Ходорковским и семейной жизни в Израиле - в откровенном разговоре Леонида Невзлина с ведущей RTVi Аной Шулик.

Часть 2


- Насколько не хватало его эти 10 лет?

- Очень сильно.

- В чём больше всего?

- В интеллектуальном общении. В объёме проектов, в значимости проектов, в осознании себя как мужчины, причастного к большим изменениям в мире. Существует несколько людей в каждом поколении, которые меняют мир по-настоящему. Или меняют мир или отношение к миру. Ходорковский – один из нескольких людей этого поколения. Билл Гейтс, Сергей Брин, Цукерберг... Вот Ходорковский из этих людей.

- Да,но вы сейчас назвали фамилии людей, которые сделали что-то конкретное и нам, пользователям, принесли  – google, facebook. А что сделал Ходорковский, кроме того, чтобы быть Ходорковским?

 - Ходорковский сделал две вещи , с моей точки зрения существенные. Он сделал огромный, прозрачный бизнес первым в России, международного уровня. Акции ЮКОСа стоили больше, чем акции Газпрома только потому, что этот был прозрачный бизнес, в отличие, например, от Газпрома того времени. Не будем говорить про сейчас. Второе, что сделал Ходарковский – он сказал: «Стоп, мы недостаточно отдаём обществу». Он это сказал до Баффета и Гейтса. "Мы много делаем. Мы как огромная 

компания делаем очень много социальных проектов в регионах, мы обязаны их делать. Но мы можем отдавать ещё больше, и давайте отдавать ещё больше". 

- Вы все были с ним тогда согласны?

- Да, абсолютно. Ну, я говорю за себя. Согласен был и согласен сейчас, и согласен с тем, что делают Баффет и Гейтс, речь идёт именно об этом. Мы вот такие вот, и нам так повезло, и мы так много заработали. Или мы такие умные, если хотите, неважно. Но мы хотим еще, кроме наших налогов, и кроме того, что мы делаем в своих компаниях социального для людей, для детей, для городов – нет конца перечислению… Еще дополнительно мы хотим вкладывать деньги в большие проекты, которые меняют  мир к лучшему. 

 - Я бы хотела вернуться к теме акций. Вы сказали, что в том случае, если с вами что-то случится, "Менатеп" переходит  в другие руки. 

 - Да.

 - В чьи?

- «Менатеп» уже фактически остался как группа только в интересах иска;  совместной деятельности мы как группа практически не проводим, мы выходим из инвестиций, которые делали вместе. Мы посчитали, что без Ходорковского, без этого объединяющего начала,  не имеет смысла продолжать  действовать, как мы действовали.  Мы многое продали, и распределили много денег, и каждый работает сам по себе, но мы работаем друг с другом в разных интересных комбинациях.  

- Когда вы говорили о совместных проектах, вы сказали, что сначала пытались говорить с Михаилом Борисовичем на тему бизнеса. 

- Да, и получил жёсткий отпор. Он сказал, что мне это неинтересно, я сказал, мне совет нужен, а он ответил: «Все советы к адвокату».

- То есть,  даже на уровне "посоветоваться с другом" он не хочет заниматься бизнесом?

- Бизнесом, нет.

- Почему это происходит, на ваш взгляд? То есть он активно не готов заниматься этим больше никогда, насколько я поняла...

- Сто процентов. Вот то, что он сказал в 2004-м году, и то, что потом  в 2005-м мы оформили его выход из бизнеса, он вышел из бизнеса. Всё.

- А почему это произошло, на ваш взгляд?

- Он принял решение.

- А почему он принял это решение?

- Потому что он хочет заниматься гуманитарными проектами. Потому что он хочет заниматься гражданским обществом в России, потому что он хочет помогать людям через механизмы благотворительности, не через бизнес.  

- Тогда следующий вопрос. Можно ли пытаться заниматься гражданской правозащитной деятельностью в России нынешней, не занимаясь политикой?

- Вы очень грамотный задаете вопрос. Очень трудно. Можно , да…


 - Можно попытаться.

 - Можно заниматься. Воспринято это будет, возможно, как занятие политикой и переход определённых красных линий, которые, например, Путин, или Сечин, или силовики видят в своей голове - да, скорее всего, это будет воспринято именно так. Скорее всего, занятие Ходорковским гражданского общества до его посадки было воспринято как переход в политику. Но это такое общество. Понимаете, нам нужно много лет, не нам, а им – им нужен Моисей и много лет идти ещё  по пустыне – для того, чтобы люди изменились. Но там есть люди!

- Но дело-то ваше ещё не закончено. Лебедев сидит, Пичугин сидит, вы собираетесь бороться за их освобождение. Дело ЮКОСа  - политическое…

- Абсолютно.

- Значит, деятельность ваша будущая – политическая. И ваша, и Михаила Борисовича. 

- Первая задача, которую перед собой ставит Ходорковский – это сделать все, что нужно, для того, чтобы люди, которые еще остались в тюрьме, вышли из тюрьмы. Это Платон Лебедев и Алексей Пичугин. Политика это или не политика – это тема отдельного разговора. Это просто необходимость. Эти люди – невинно пострадавшие, эти люди - политзаключенные, и они должны выйти из тюрьмы. Естественно, что никаких иных усилий, резких движений до того, как они выйдут, Ходорковский предпринимать не будет. Я думаю, что он не допустит никакого ущерба Лебедеву и Пичугину от своих действий. 

- Поэтому он не хотел подписать признание вины?

- Он не хотел подписать признание вины, потому что ему нечего признавать. 

- У нас интервью в сослагательном наклонении. Скажите, а вы думали когда-нибудь, что было бы, если бы вы не успели уехать?

- Если бы я не успел уехать, я был бы осуждён на пожизненное заключение, как и Алексей Пичугин. Сейчас я заочно приговорён в России к пожизненному заключению и ещё шести годам. 

- Что вы можете сделать отсюда для освобождения Лебедева и Пичугина?

- Я не буду говорить на столь чувствительные темы. Я занимаюсь освобождением Лебедева и Пичугина, равно, как и занимался Ходорковским все эти годы, и буду продолжать этим заниматься. Но то, что я могу сказать: суды, свободные суды – я имею в виду не в России, а суды в свободных… - Евросуд, ИНТЕРПОЛ, национальные суды в демократических странах, коих уже очень много выиграно, разъяснительная работа и т.д. и т.п.

- А по берёзкам скучаете? По России, я имею в виду.

- Буквально отвечать?  Или...

- Если можно – честно.

- Если честно, я – гордый израильтянин. Я живу здесь. У меня здесь очень много семьи. У меня родственники в Нью-Йорке, есть тут, но нет семьи в Российской Федерации. Там есть только несколько пожилых и больных родственников, которым я помогаю, но это потому, что их уже нельзя было перевезти. Мама с папой здесь. Интересы здесь и в Америке. В России – Пичугин и Лебедев. Всё. 


- Я хотела бы вернуться к Ходорковскому. Обсуждали ли вы возможность его переезда в Израиль жить? 

- Он не приедет сюда жить. 

 - Почему?

 - Мы обсуждали это ещё до его посадки. Михаил Борисович самоидентифицирован как русский человек. Это его право, и я это право я уважаю. Точно так же, как я являюсь и евреем, и еврейским лидером, и буду продолжать стараться таким, быть полезным своему народу – так же Михаил Борисович считает себя русским человеком. Я свой выбор сделал, он свой выбор сделал. Для того, чтобы дружить и уважать другое мнение, выбор не должен быть одинаковым. 

- То есть ,он в итоге видит себя в России, даже не в Европе? Он бы хотел вернуться в Россию? 

- Вы знаете, мне кажется, что он себя видит для России, и ему важно и интересно делать большие гуманитарные проекты в России – общественные проекты. Я думаю, что он будет стремиться в результате жить в России. Я почти уверен в этом.

- И если мы говорим о гуманитарных проектах. Во времена, когда принт умирает, господин Невзлин собирается выпускать ежемесячник в Израиле.

- Я собираюсь выпускать журнал на иврите, которого нет в Израиле, и который должен быть в Израиле, журнал класса Vanity Fair, красивый, достаточно гламурный.

- Речь идёт о пресловутом глянце, только на иврите?

- Нет, это не глянец пресловутый, это совсем другой глянец. Это, если хотите, New republican of old style - политический, медийный, независимый, свободный, немножко левого толка, без этого не обойтись,  журнал о политике, бизнесе, медиа, арте и культуре в Израиле  для израильтян на иврите.


- Зачем? 

- Потому что я хочу инвестировать в медиа, потому что я инвестировал в "Гаарец" (одно из ежедневных изданий в Израиле – ред.) Я счастлив со своими инвестициями, у меня все хорошо получается, я хотел бы увеличить своё присутствие в "Гаарец", если будет такая возможность, я хочу дальше инвестировать в медиа Израиля.

- Для чего вам это нужно? Это приносит вам доход?

- И это тоже. И удовлетворение, и доход.

- Влияние?

- И влияние. 

- Вам нужно влияние? 

 - Мне нужно влияние.

 - У вас его недостаточно сейчас, на ваш взгляд?

- У меня в Израиле очень высокий уровень влияния,  я его использую исключительно для того, чтобы помогать людям. Мне для себя ничего не надо. Я не собираюсь в израильскую политику, если вы об этом хотите спросить. 

 - Как следующий вытекающий вопрос, естественно.

 - Ни в коем случае. Не собираюсь в израильскую политику. И не собирался раньше – ни в Российской Федерации, ни в какой-либо другой стране. Я считаю, что существуют другие виды деятельности, когда уровень влияния, которого ты можешь достичь, значительно выше, чем политические механизмы. Многие люди заблуждаются, когда думают, что политика – самый сильный инструмент влияния. Это не так.  

- Леонид Невзлин, друг, партнёр Михаила Ходарковского, большое вам спасибо, в том числе и за откровенность.
(интервью провела Ана Шулик)


  • 2996

Александр Дельфинов: легализация марихуаны – это не разрешение ее курить

2013.11.22

Интервью из 4-го выпуска программы «СО-МНЕНИЕ». Тема передачи – «В тумане: к чему ведет легализация наркотиков?» Посмотреть программу целиком можно на сайте телеканала в разделе «Передачи». 


Екатерина Котрикадзе

Александр Дельфинов – поэт, гражданский активист, эксперт по наркополитике. Здравствуйте, Александр. Вы слышали нашу бурную дискуссию. Вы за легализацию или против?

Александр Дельфинов

Я, наверное, за легализацию, но нужно понять, что такое легализация. Когда слышится это слово, часто слышится при этом в качестве перевода на русский язык слово «разрешить». Так вот это совершенно неверный перевод.

Легализация означает узаконивание определенных практик. Никто не запрещает ни мне, ни вам курить марихуану, если вы этого захотите, - ни в Германии, ни в Голландии, ни в России. Чисто законодательного запрета на употребление марихуаны нет. Есть некоторые ограничения, но они не связаны с разрешением.

Легализация означает узаконивание определенных практик, приведение определенных практик, которые уже существуют в обществе, к определенному стандарту. Именно в этом смысле нужно понимать легализацию марихуаны в штатах Колорадо и Вашингтон. И также нужно учесть, что в мире существует прецедент одного государства, которое полностью легализовало марихуану. Это Уругвай.

Екатерина Котрикадзе

Более того – в Уругвае уже определили стоимость: один грамм марихуаны будет стоить один доллар США, что в 8 раз ниже так называемой рыночной цены.


  • 2828

«Познер – это главный король презервативов в России». Интервью с Максимом Мищенко

2013.11.22

Интервью из 4-го выпуска программы «СО-МНЕНИЕ». Тема передачи – «В тумане: к чему ведет легализация наркотиков?» Посмотреть программу целиком можно на сайте телеканала в разделе «Передачи».


Екатерина Котрикадзе

Мы сейчас должны подключиться к Москве. У нас Максим Мищенко, руководитель общественного движения «Россия молодая». Здравствуйте, Максим, вы слышали разные позиции, которые мы в Нью-Йорке высказываем, нам интересна ваша позиция.

Максим Мищенко

В России, например, табак, если сравнивать марихуану с табаком, глубоко убыточен. Государство теряет 1,3 триллиона рублей и получает 300 миллиардов… Это бизнес с обратным знаком. Я абсолютно уверен, что при легализации травки будет то же самое, то есть это будет убыток для государства.

Я по своему опыту говорю, я посетил порядка 5 реабилитационных центров, в каждом примерно по 100 наркоманов. Так вот 90% героиновых тяжелых наркоманов начинали с травки. У нас есть статистика из Голландии, которую привел уже наш коллега. На 30% наркоманов больше стало в этой стране.

Голландию с Россией не надо сравнивать, там 450 человек на квадратный километр живет, в России – 8, то есть Голландию всю эту колпаком можно накрыть и следить. В России никогда не проследишь, поэтому я против легализации марихуаны, и считаю, что разговор об этом пагубно влияет. И когда приводят пример господина Познера: Познер – это главный король презервативов в России. Он продвигает программу Демократической партии США.

Владимир Ленский

Максим, то есть вы считаете, что безопасный секс – это вредно. Лучше пусть подростки заболевают СПИДом?

Максим Мищенко

Когда к подросткам приходят в школу, показывают им большую морковку и начинают натягивать на нее презерватив, - это называется развращением. И все смеются при этом. С подростками должен работать один на один однополый психолог.

Екатерина Котрикадзе

То есть вы считаете, что мы не должны рассказывать подросткам, что такое марихуана?

Максим Мищенко

Когда мы будем рассказывать подросткам, что такое марихуана, мы будет рекламировать марихуану подросткам.

Владимир Ленский

Я считаю, что подросткам нужно рассказывать, что с ними происходит, когда они курят марихуану.

  • 4087

Эксперт Васильева: Разрыв между отцами и детьми – проблема, решаемая на государственном уровне

2013.11.21

Интервью с экспертом из 3-его выпуска программы «СО-МНЕНИЕ». Тема передачи – «Отцы и дети. Ценности разных поколений эмигрантов за рубежом». Посмотреть программу целиком можно на сайте телекомпании RTVi в разделе «Передачи», «СО-МНЕНИЕ».


Екатерина Котрикадзе

Пока к нам присоединяется наша московская студия - Мария Васильева, кандидат филологических наук, ученый секретарь Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. Здравствуйте, Мария Анатольевна.

Мария Васильева

Здравствуйте.

Екатерина Котрикадзе

Вы слышали наш эфир. Вопрос у меня к Вам прямой: в чем проблема между поколениями - отцы и дети, где возникает пропасть? Вы этот вопрос изучали. Что Вы считаете опасным в этой ситуации?

Мария Васильева

Во-первых, хочу сказать, что моему сыну 20 лет, поскольку стали говорить о детях. Он живет в атмосфере русского языка, среди носителей этой культуры, и я его считаю высококультурным и образованным человеком, но проблема чтения – это проблема очень серьезная. Проблема чтения на своем языке существует и в России. Я уже не говорю о том, что происходит в эмиграции.

Я бы хотела сделать комментарий по поводу проблемы ассимилирования и распыления русского менталитета в другой стране и привести пример совершенно противоположный в истории. Это была знаменитая «Русская акция» чехословатского правительства. Ее идеолог был Томаш Гарриг Масарик, это президент Чехословакии. Она длилась 10 лет.

Поразительно то, что идея была совершенно противоположная. Это была идея поддержки как раз русского менталитета. Когда эмигрировали после катастрофы революции 1917 года, огромное количество уехало эмигрантов, Чехословакия выдвинула идею культурной поддержки русской иммиграции. Это были институции с четким названием «русский», это был Русский народный университет, это был Русский заграничный исторический архив, это была Русская гимназия, их было несколько. Это была поддержка русского языка обязательно, русской культуры, русских писателей, русской печати.

Я оставляю вопрос открытым: почему это делала молодая страна? Потому что Чехословакия только сама становилась на ноги. Почему они так активно поддерживали интеллектуальную часть русской иммиграции? Я думаю, это было необходимо для этой страны. Никакой опасности в этом не было, потому иммигрировал все-таки, конечно, интеллект, и интеллект этот был очень высокого уровня, и страна нуждалась в нем.

Но это один из исторических примеров. А то, что касается конфликта между отцами и детьми, я не могу сказать, что в той проблеме, которую я изучаю, это конфликт был настолько силен. Как раз русская эмиграция, по крайней мере – первой волны, которая меня крайне интересует, которая уехала опять же, повторюсь, после революции 1917 года из России. Там конфликты были, конечно, между отцами и детьми, но конфликты эти были совершенно другого характера и порядка. Были, скажем так, эмигрировавшие писатели, меня именно интересует филология и литература, были эмигрантские писатели, он и те, и другие писали на русском языке, и те, и другие выражали русскую культуру и продолжали русские традиции.

Екатерина Котрикадзе

Мы сейчас говорим и о той волне иммиграции, но в первую очередь нам интересна волна более поздняя. Вот сейчас мы видим живых людей, которые, в принципе, теряют своих детей. Эта проблема, на ваш взгляд, существует все-так или нет? И можно ли ее как-то решить?

Мария Васильева

Понимаете, почему я обернулась на исторические примеры – на них очень легко строить дальше, как нам поступать, как нам действовать. Эти примеры дают нам некую базу. И если в чужой стране были готовы строить и школы, и гимназии, и университеты, с четкой надеждой на сохранение русской культуры, то это крайне важная проблема. Разрыв между отцами и детьми – это проблема вообще неминуемая, но в то же время она обязательно решаемая. И я не случайно привела пример именно этот, она решаема как раз на политическом и на государственном уровне. По крайней мере, скажем, Чехословакия в 20-е годы это прекрасно понимала. Это немалая финансовая проблема, но она, как видите, не испугала страну. Я думаю, что это прекрасные механизмы, которые можно использовать и сейчас, потому что сохранение русского языка и менталитета – это вопрос не только в России, хотя он там существует, но это и вопрос за пределами нашего отечества.


  • 3011

Егор Холмогоров: Для того, чтобы Россия была единой страной, нужно уничтожить Российскую Федерацию. Интервью из программы «СО-МНЕНИЕ»

2013.11.18

Тема второго выпуска программы «СО-МНЕНИЕ» - «Тупик интуриста. Государственная политика толерантности».

Люди, особенно когда они собираются в группы, склонны враждебно относиться к тем, кого они считают чужими. Это известная и понятная человеческая черта. Людям не нравится, когда в их дом приходят иноземцы, исповедующие чуждую веру, говорящие на чуждом языке. Большинство не любит меньшинство. Такова природа человека, и надо сказать, этой природой часто пользуется власть. Ведь это суперэффективный способ управления массовым сознанием - разыгрывать снова и снова националистическую карту. Если на самом верху нет готовности к толерантности и мирному сосуществованию, то большинство продолжит пинать меньшинство, а ненависть никуда не денется.

К беседе присоединяется главный редактор сайта «Русский обозреватель» Егор Холмогоров.


http://youtu.be/kEu7fcDuSo0


Екатерина Котрикадзе

Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, согласны ли вы с мнением Маргариты Симоньян?

Егор Холмогоров, главный редактор сайта «Русский обозреватель»

Дело в том, что позиция Маргариты Симоньян – давайте все немедленно будут называться русскими – она была бы хороша и разумна в 1990 году, когда в эпоху распада СССР формировались несколько национальных государств, среди которых могла бы быть Российская Федерация как национальное государство русского народа. Причем, «русские» понималось бы, прежде всего, в гражданском смысле. То есть гражданин России – значит русский, русский – значит гражданин России. Эта перспектива уже не состоялась.

Фактически русским было отказано в 1991 году в праве на собственное государство. Российская Федерация повторила в себе все то негативное в структуре Советского союза, что только было. У нас сформировалась так называемая ассиметричная федерация, в которой есть более полноправные субъекты, это всевозможные автономные республики и так далее, и есть менее полноправные субъекты, это области, края, места с преимущественно русским населением. Хотя при этом очень важно понимать, что большая часть автономий, которые существуют в России, - это тоже области тоже с преимущественно русским населением. Но это не мешает, я не буду сейчас называть конкретно республику, чтобы никого не обидеть, - в одной из республик Поволжья проживает 29% титульной национальности, почти 60% - русских, при этом у нее в конституции записано, что эта республика существует в интересах вот этой, так называемой титульной национальности. Таким образом для того, чтобы на сегодняшний момент Россия могла существовать как единая страна, для начала нужно уничтожить так называемую Российскую Федерацию. У нас в конституции сейчас написано, что понятия России и Российской Федерации равнозначны. Так вот - это невозможно. До тех пор, пока будет существовать Российская Федерация, России не будет. Если будет Россия, то никакой Российской Федерации в ней невозможно.

Либо возможно – в варианте германском или американском, где речь идет о федерации территориальных единиц, которые не имеют никакого этнического отличия друг от друга, которые воспринимаются как сообщество граждан, живущих на этой территории.

Владимир Ленский

Егор, хотел бы, если можно, вас перебить и задать вам вопрос. Во-первых, что касается Германии. В каждой из германских земель даже язык отличается сильно от того, на котором говорят в Берлине. Есть такое понятие Hochdeutsch, «высокий немецкий», на котором говорит вся страна и есть акценты, на которых говорят каждая из этих областей, но дело не в этом. Вы говорит, что для того, чтобы избежать национальных проблем в России, нужно создать единое государство, национальное государство русского народа. Я бы очень хотел вас попросить дать определение русского народа. Что такое русский народ? Это только славяне, это только русские? Что делать с такими, как я, которые на четверть евреи, еще на четверть татары и наполовину славяне?

Егор Холмогоров

Вы понимаете, тезис о том, что на четверть еврей, наполовину татарин и так далее, он совершенно абсурден. Этническая идентичность, на мой взгляд, не является дробной величиной. У человека может быть то или иное происхождение. Скажем, он может происходить от русского и армянки, или от армянина и русской и так далее. Но в каждом случае сам для себя он выбирает и определяет, идентифицирует ли он себя с русским народом или с каким-то другим. Эта идентичность не является дробной. Нельзя быть наполовину русским. Наполовину русский и наполовину кто-то еще – это шизофреник, это человек, который не может разобраться в себе самом.

Владимир Ленский

Спасибо за диагноз.

  • 2712

«Еврозона держится на Ангеле Меркель». Интервью с немецким экспертом в программе «СО-МНЕНИЕ»

2013.11.14

Екатерина Котрикадзе

Поговорим об Ангеле Меркель с нашей берлинской студией. Александр Рар, политолог, должен быть с нами на связи. Спасибо, что к нам присоединились. Ангела Меркель заняла пятое место в рейтинге самых влиятельных людей по версии журнала «Форбс», она – неизменный лидер в Германии, она переизбрана, она всеми любима. Чем обусловлено такое победоносное шествие канцлера?


Александр Рар

-Давайте поможем госпоже Меркель повысить рейтинг также в вашей передаче. Мне кажется, что она заслуживает место наверху – не пятым человеком по мощности, по влиянию, а я бы даже сказал в нынешнем году, может быть, даже первым. Как вы уже сказали в студии, Еврозона держится на ней. Я думаю, что у госпожи Меркель есть правильный взгляд, как выводить Европу из кризиса. Несмотря на то, что внутри Европейского союза есть самые разные мнения по поводу того, как реформировать эту организацию и что с ней делать в будущем, у нее есть какой-то мастер-план, она старается все-таки создать объединенные штаты Европы, создать нужные институты, чтобы не было повторения этого финансового кризиса, в том числе. В то же самое время, она отстраивает стратегические отношения с Россией, что тоже немаловажно, с Китаем, и делает все для того, чтобы не произошла драматическая ссора с Америкой, которую вы тоже упомянули. Ее выбрали 42% немцев, и я думаю, что это очень солидный результат на последних выборах.

Екатерина Котрикадзе

Александр, я должна прервать. Вы говорите: не поссориться с Америкой и при этом развивать партнерство с Россией, то есть это уже новая геополитическая реальность, кажется. С Америкой теперь уже просто не хотят ссориться, а Россия и Китай, и об этом говорят многие эксперты, выходят на первые позиции в новой геополитической реальности. Считаете ли вы, что это так – для Германии, например?

Александр Рар

Да, я считаю, что это так. У нас, действительно, другая совсем геополитическая реальность. Никто не хочет не только ссориться с Америкой. Америка по-прежнему нужна европейцам как лидер западного мира, только у нас очень много сомнений появляется по поводу того, может ли Америка все это сделать. Мы хотим, чтобы она была локомотивом мировой политики, но не получается у американцев то, что Америка могла дать еще 10 лет тому назад. Поэтому Европа, конечно, начинает смотреть на другие полюсы мира. Мы не бросаемся в объятия России, мы не бросаемся в объятия Китая, мы выстраиваем свои европейские отношения с этими странами. Европа будет искать свой подход к Ближнему Востоку – конечно, в самых близких и тесных связях с Америкой, но где-то Европа будет действовать самостоятельно.

Мне кажется, что ссора с Америкой забудется через некоторые время, но, поверьте мне, многим немцам, действительно, неприятно, но тут не Сноуден, который поссорил Америку с Россией, это не акция какого-то там КГБ, которое за этим стоит, а просто неприятно немцам было узнать, что американцы, оказывается, с 2002 года прослушивали частные разговоры госпожи Меркель, что они следили за всем, что делает немецкое правительство. Это то, как госпожа Меркель и немцы сегодня считают. Среди друзей, среди союзников, это все-таки не делается. И я думаю, что в будущем делать не будут.

Екатерина Котрикадзе

Достаточно забавно все это, конечно, звучит, учитывая, что для многих, может быть, скептически настроенных экспертов или аналитиков, история с прослушкой настолько очевидна и настолько не является чем-то новым, что они писали и кричали в средствах массовых информации: зачем и почему вы, ребята, удивляетесь? Понятно же, что все друг друга прослушивают. И почему информационный взрыв, устроенный Эдвардом Сноуденом, так повлиял на отношения? Неужели, мы раньше не знали, что спецслужбы проверяют друг друга? И, неужели, Германия не прослушивает американцев? Не поверю!

Александр Рар

Думаю, в такой мере – нет. Извините, но Обаму, я думаю, мы не прослушиваем.

Екатерина Котрикадзе

Но просто, потому что технологий нет, а не потому, что не хотят.

Александр Рар

Технологий таких нет, и, я думаю, что и не хотят, и придерживаются какого-то такого кодекса. Я думаю, что американцы, конечно, во многом имеют право вести такую прослушку, и у американцев есть один очень веский аргумент, потому что в Германии прятались и организовали нападение на Америку 11 сентября террористы, которые 2 или 3 месяца проживали в Гамбурге, если не дольше, и, может быть, здесь что-то планировали. Я согласен с американскими аргументами, если было бы возможно их тогда прослушать, их разговоры, и тесно сотрудничать с немецкой разведкой, которая, действительно, проспала этот эпизод - страшный, трагический эпизод, то, может быть, не было бы 11 сентября в Америке. Но сегодня прошло 10 лет после этого, даже больше, и нужно было найти какие-то другие сферы сотрудничества.

Да, Америка прослушивает. Я не думаю, что Германия настолько прослушивает. Все равно у нас получился такой медийный взрыв. Не из-за того, что Сноуден его придумал. Он не единственный, кто об этом пишет. Уже два года «Викиликс» одну информацию за другой выливает по поводу того, как Америка обходится со своими близкими союзниками. О прослушках и до Сноудена было известно. Мне кажется, сейчас нужно исправлять эти отношения, и хотя бы стараться добиться какого-то доверия. Специалисты знали, что американцы прослушивают нас, но сейчас узнали об этом все немцы, широкая общественность, это конечно людей затронуло.

Елена Мещерякова

Так, по-вашему, Александр, Меркель сильнее, чем Обама и Путин?

Александр Рар

Ну, вы знаете, я помню, что 25 лет тому назад Михаил Горбачев получил этот приз человека года журнала «Тайм» за то, что он разрушил Советский союз и дал миру мир. Я думаю, что Путин заслужил в одном признание журнала «Форбс» - в том, что он нашел выход для дипломатического урегулирования сирийской проблемы. Еще рано говорить, что все это получилось, но Америка с Россией сегодня сотрудничают в химическом разоружении этой страны. Фактически, Путин сдал своего союзника – Сирию, которая передает свое химическое оружие под международный контроль. Это был очень важный шаг российской дипломатии, непростой, но он получился, и поэтому мировая общественность таким образом смотрит на Путина, но я лично считаю, что госпожа Меркель тоже сделала немало. Мы могли находится совсем в другой ситуации в Европе, если бы не Германия, которая подстраховала и подстрахует все эти процессы создания новых стабилизационных фондов поддержки евро, как это сейчас у нас происходит.

Екатерина Котрикадзе

У нас был вопрос по поводу Ангелы Меркель и вообще системы германской. Сколько у нее полномочий? Что она может?

Александр Рар

Каждая страна создает свою политическую систему. Я думаю, для России президентская модель сейчас просто вынужденная мера, к парламентской республике Россия придет только через 10, 20, а, может, через 50 лет. В Германии президентская модель невозможна. Просто из прошлого: вспомним, что делал Гитлер в 30-е годы, когда приходил во власть. Поэтому у нас парламентская модель, канцлер избирается не народом, а парламентом. В Германии многопартийная система и партийная демократия. Есть фракции, которые фактически контролируют и канцлера, и правительство. У нас в этом отношении очень идеальная демократия, она подходит Германии. Я думаю, Америке она бы тоже не подошла. И в этой системе госпожа Меркель популярна в народе, она действительно может стабилизировать ситуацию, пользуется достаточно большим авторитетом и это дает ей тот статус и ту власть, которой она сейчас будет пользоваться.

  • 3067

Страна упущенных возможностей

2013.10.30

Грузия — это место, где хорошо поют и танцуют. Еще там очень гостеприимные люди, и очень талантливые — в пении и танцах. В Грузии хорошо отдыхать — там просто рай для туристов, потому что никто не работает. Все поют и танцуют.

Такой была моя страна в советские времена. Потом наступил страшный перестроечной кризис, вооруженные конфликты с сепаратистами, фактическая потеря территорий, гражданская война, разрушенный Тбилиси. Это я помню. Все мое детство прошло в очереди за хлебом. А вечерами — при свечах, за большим столом. Мы ели маргарин и картошку — так питалась вся страна.

Зарабатывали в Грузии только чиновники и гаишники, которые славились своими неумеренными аппетитами аж на весь бывший Союз. В Грузии не имело смысла учиться — преподаватели в школах и вузах ставили оценки за взятки.

В Грузии 90-х страшно было выходить на улицу по ночам — уровень криминала и наркомании превратился в национальную трагедию. Когда в 1999 ограбили мою квартиру, унесли в буквальном смысле все — даже сломанный черно-белый телевизор и распакованное постельное белье. Грабили всех моих знакомых и друзей — такова была грузинская реальность.

А в начале нулевых родилась грузинская мечта. Нет, это не та партия, которая сейчас правит страной, а самая настоящая мечта. Во время «Революции роз» в 2003 году народ поверил в будущее, люди на проспекте Руставели плакали и поздравляли друг друга с победой. Тогда Миша Саакашвили стал лидером нации без кавычек. К несчастью, в Грузии искали мессию, спасителя, второго Давида Строителя — и Саакашвили, будучи человеком сверх меры восторженным, сам поверил в собственную исключительность.

О том, что Миша сотворил с Грузией, много писали и говорили. Его полицейской реформой восхищались западные и российские чиновники, отсутствию коррупции дивились самые искушенные скептики, Мишу хвалили за становление государственности, строительство дорог по всей стране, чудесные перемены внешнего облика городов, приток иностранных инвестиций и туристов.

Он избавил страну от воинствующего феодала Абашидзе, правившего регионом Аджария, отстроил город Батуми, обновил Тбилиси... Он генерировал все новые идеи — чего стоит хотя бы «новый город Лазика», так и не ставший реальностью...

Наконец, самое главное в Мише — и пусть каждый сам решает хорошо это или плохо — поистине безумное желание сделать Грузию европейской страной. Когда-то премьер-министр Зураб Жвания сказал: «Я — грузин, а значит — европеец». Саакашвили эти слова подхватил и объездил весь мир. Он говорил о западном курсе Тбилиси в Страсбурге и Вашингтоне, Риме и Мехико, Мюнхене и Сеуле...

И, пока продвигал свою страну в НАТО и ЕС, пожалуй, подзабыл о тех, кому нужен был мессия.

В 2012 году в Грузии произошло феноменальное событие: к власти пришел человек, которого народ не знал, которого не видел, не слышал, не щупал, не изучал. Бидзина Иванишвили был почти фантомом: о нем ходили легенды. Он — меценат, филантроп, затворник, немного странный, «добрый».

Иванишвили жил в наглухо закрытом доме в деревне и летал по делам на вертолете. Поистине сказочный персонаж сделал первое политическое заявление письменно — он не любил камер и публичных выступлений. Не привык к общению с народом.

Но народ, не получивший от Саакашвили отеческой заботы и внимания, поверил миллиардеру из списка «Форбс», чье состояние превышает годовой бюджет маленькой Грузии. Народ вновь искал Давида Строителя, и пусть не нашел в Иванишвили большого оратора, харизматичного лидера — поверил.

За этот год прорывов не случилось. Но кредит доверия Бидзине Иванишвили все еще действует — его кандидат в президенты получил 62 процента голосов избирателей. Хотя на выборы главы государства пришли почти на 20 процентов меньше граждан, чем на парламентские выборы 2012 года.

Миша Саакашвили собирает чемоданы. Его грузинская мечта разбилась вдребезги. Его проекты остановлены, строительство прекращено, Запад особой активности в отношениях с Тбилиси не проявляет, а новая власть готова дружить со злейшим врагом уходящего президента — Владимиром Путиным.

Сейчас настало время, когда никто не спорит об ошибках предыдущего правительства. Понятно, что в отношениях с Россией в некоторых случаях можно было лавировать. Понятно, что нужно было больше думать о гражданах, живущих за чертой бедности, о безработных и обиженных. Совершенно ясно, что система приоритетов подвела Мишу. Он хотел сначала стать Европой, а уж потом подумать об избирателях. Этого избиратели не прощают. Особенно в тех случаях, когда суды подчиняются президенту, и у многих наступает отчаяние...

Иногда кажется — еще бы совсем немного, и Грузия подошла бы к финишу. Еще бы чуть-чуть — и страна получила бы ассоциацию с ЕС (вместе с Украиной), членство в НАТО, превратилась бы в южно-кавказскую Турцию, или как любил говорить сам Миша, во второй Сингапур.

Но где-то что-то лопнуло, и шанс упущен. И все же, нет сомнений, что имя третьего президента независимой Грузии войдет в историю. Он будет называться большим реформатором — пусть «своенравным и эгоистичным», но большим патриотом. Он ведь действительно любит страну, и когда-то это чувство было взаимным.

Доверчивый грузинский народ, как ему и положено, разлюбил героя. Народ продолжает ждать расцвета, высоких пенсий и высоких зарплат от доброго правителя, лидера без страха и упрека, способного решить все проблемы. Грузинский народ хочет петь и танцевать — он умеет это делать как никто другой.

  • 2470