Михаил Барщевский: "Государство посчитало себя вправе вмешиваться в личную жизнь человека"

И. ВОРОБЬЕВА – Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И сегодня напротив меня Михаил Барщевский. Добрый вечер.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Добрый вечер.

И. ВОРОБЬЕВА – У меня к вам личный вопрос. Вы же ездите на машине не российского производства. Правда же

М. БАРЩЕВСКИЙ - Российского.

И. ВОРОБЬЕВА – Российского? 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Давайте договоримся о терминах. БМВ Калининградской сборки, Форд-Мондео, Форд-Фокус это российские машины?

И. ВОРОБЬЕВА – Ну как-то не очень мне кажется.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Поэтому договоримся о терминах.

И. ВОРОБЬЕВА – Хорошо.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Машина, собранная на территории РФ.

И. ВОРОБЬЕВА – Вы готовы пересесть на продукцию АвтоВАЗа?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет, конечно.

И. ВОРОБЬЕВА – А вот тут в ГД готовят законопроект, который введет запрет на закупку органами госвласти автомобилей стран, которые присоединились к санкциям в отношении России.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Из стран.

И. ВОРОБЬЕВА – Я понимаю. Немецкий автопром, например.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да кто вам сказал.

И. ВОРОБЬЕВА – А что.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Все БМВ собираются в Москве. В России.

И. ВОРОБЬЕВА – Ну не будут собираться в России. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Почему?

И. ВОРОБЬЕВА – Будет БМВ только завозное.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Почему?

И. ВОРОБЬЕВА – Вы когда-нибудь могли себе представить, что нам запретят привозить из стран, которые ввели санкции, продукты? 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вам – разрешают. Оптовикам запрещают.

И. ВОРОБЬЕВА – Хорошо, я их не буду покупать.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Давайте так. Я вообще еще 4 месяца назад не мог себе представить всего того, что сейчас происходит. Мы с вами являемся ничего непонимающими свидетелями абсолютно исторических тектонических подвижек в мироустройстве. Это я понимаю. Но куда это все идет и чем все закончится, я не понимаю. То, что все институты, работавшие в политике последние 60 лет перестали работать, ООН стала организацией чисто поговорить, это, в общем, довольно многие уже заметили. Экономический миропорядок поменялся. Все меняется. Другое дело, Станислав Лем говорил, что для того чтобы понять систему, надо выйти из системы. А мы находимся в ней. Мы не понимаем того, что происходит. И любой, кто с умным лицом сейчас говорит, что я понимаю и знаю, это все мания величия. А что касается машин, то юридически страной происхождения машины считается место ее сборки. Поэтому у нас если брать, что у нас осталось, ГАЗ, по-моему, Волга не собирается. Жигули, как бы они ни назывались Ладой.

И. ВОРОБЬЕВА – Модные Лады-Калины.

М. БАРЩЕВСКИЙ - На этом я, конечно, ездить бы не хотел. Кстати тоже одна из вещей, которые я не понимаю. В голове не укладывается. Ну не можете сделать дешевый хороший автомобиль, сделайте дорогой хороший автомобиль. Но при этом вы знаете цифру продаж прошлого года ВАЗовских автомобилей?

И. ВОРОБЬЕВА – Они приличные.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я сейчас боюсь наврать, но увидел цифру 400 тысяч. Я, что называется рот открыл и долго не мог закрыть. Потому что, в общем, правда на Ладе-Калине я не ездил, но кто-то из моих приятелей купил…

И. ВОРОБЬЕВА – Владимир Путин ездит.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Сказал, что классная машина. Великолепная машина. Жалко, что через полгода развалилась. Но первые полгода просто потрясающе. А что касается иномарок, юридически иномарка это машина, ввезенная через таможенную границу.

И. ВОРОБЬЕВА – Но, во-первых, не все машины собираются здесь, во-вторых, закроют они производство, опять какие-то санкции вкрячут, ну послушайте. Здесь речь идет о том, чтобы запретить именно органам госвласти те автомобили…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Речь идет о том, чтобы запретить закупать за границей. У нас собирается уже все. Не знаю, поменялись планы или нет, но я слышал, что, по-моему, в Калужской области еще и Мерседес начинают собирать. Но что китайцы сделали. Они собирают у себя все иномарки. Все, что есть.

И. ВОРОБЬЕВА – Насчет комплектующих.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Это другая тема. В ГД нет законопроекта, запрещающего покупать автомобили, сделанные из иностранных комплектующих. 

И. ВОРОБЬЕВА – Я думаю, что после нашей с вами программы они об этом задумаются.

М. БАРЩЕВСКИЙ - После того, как в ГД появился законопроект о запрете носить кружевные трусики, я не удивлюсь ничему. Но есть еще Южная Корея, которая санкции не вводила. Которая очень неплохие машины делает. Китайских машин очень много на рынке. Нет, я не успокаиваю, я сторонник…

И. ВОРОБЬЕВА – Чиновников-то не жалко?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Мне чиновников уже много лет жалко. Из чиновников сделали врагов народа, причем сделала сама власть своей пропагандой. А потом стали удивляться, а чего это власть авторитетом не пользуется. Власть же…тех чиновников, которых вы сами сделали врагами народа. 

И. ВОРОБЬЕВА – Мне кажется, чиновники здесь немало поучаствовали в этом процессе.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не больше чем врачи, учителя, журналисты, полицейские, судьи. Представители любой профессии. Чиновники абсолютно такие же, как и все остальные слои общества. Нет ни одной профессии, где взяли, собрались все сволочи. И все воры.

И. ВОРОБЬЕВА – Вряд ли такая профессия.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Все одинаково.

И. ВОРОБЬЕВА – Игорь из Питера спрашивает: не кажется ли вам абсурдом, что ГД, правительство решает, что нам есть, на чем нам ездить. Это не очень правильно мне кажется. Нет?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я несколько эфиров тому назад не с вами высказал такую гипотезу, что мир за последние лет 50 принципиально изменился. Государство не только наше, любое, западное даже больше, чем наше посчитало себя вправе вмешиваться в личную жизнь человека. Уже залезли, что называется, в постель. Какая сексуальная ориентация допустима, какая нет. Можно курить, нельзя курить. После какого часа детей нельзя выпускать на улицу или без взрослых. Ювенальная юстиция эта милейшая западная. То есть человек становится абсолютно зависимым от государства. Я единственное, что хочу ради справедливости сказать, что государство не запрещает, по-моему, указ президента, не запрещает гражданам индивидуально покупать за границей и привозить любые продукты. Нам не приписывают, что есть. Предписывают, что экспортировать, а что нет. Я понимаю, что разница чисто казуистическая. Но, к сожалению, это мировой тренд и я не могу сказать, что понимаю обоснованность, необоснованность этой меры. Потому что я могу сказать по одной из прибалтийских бывших советских республик, а ныне стран ЕС, там же дико смешная ситуация. В этой стране есть, по-моему, пять крупных молочных производств. Ввели санкции. Для них это полная катастрофа. По крайней мере, для молочных производств этих. Вообще для всех прибалтийских, по крайней мере, и для поляков очень неприятны эти контрсанкции. В общем, говорим про одну конкретную страну. Запрещено сыр, молоко. Катастрофа. Здорово мы их. Крым нам. А мы их опа. Тут выясняется, что из этих пятерых четыре предприятия принадлежат россиянам. 

И. ВОРОБЬЕВА – Отличная история.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Класс? С другой стороны конечно налоги они платили в тот бюджет. Это глобальная экономика в действии. Потому что вот ситуация. И я же много раз повторял, в любой ситуации управленческое решение может быть либо плохим, либо очень плохим. Хороших управленческих решений не бывает. А теперь я хотел бы посмотреть на человека, который мне скажет, что вводить контрсанкции это было плохое решение, это, по-моему, бесспорно, но не вводить это было еще более плохое решение.

И. ВОРОБЬЕВА – Не уверена.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вот. И я не уверен. Я не знаю.

И. ВОРОБЬЕВА – Но вы же понимаете прекрасно, что контрсанкции отразятся в первую очередь на людях, которые живут в этой стране. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - А я в этом не уверен совсем. 

И. ВОРОБЬЕВА – Ну почему. Мы же с вами перестанем есть эти продукты.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ира, в отличие от вас, которая сейчас рассуждает чисто гипотетически, у меня было много свободного времени, на той неделе был в отпуске. Я взял лист бумаги, пошел на кухню, потом в кладовку, потом открыл холодильник.

И. ВОРОБЬЕВА – Переписали

М. БАРЩЕВСКИЙ - И переписал. Камамбер – да, импортный. Правда. Макароны – часть импортная, часть отечественная. Оказалась. …Это по-моему называется правильно. У меня были импортные, а спагетти были отечественные. Еще что импортное. Навскидку не скажу.

И. ВОРОБЬЕВА – Молочка, масло.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Все отечественное. 

И. ВОРОБЬЕВА – Да ну что вы.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Все отечественное. Йогурты у нас дома не идут. Поэтому Данон, кстати тоже отечественный. Он производится здесь. 

И. ВОРОБЬЕВА – А рыба, мясо.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Правильно, рыба. Лосось возможно, скорее всего, был норвежский. Скорее всего. Спасибо, что напомнили. Насчет мяса не знаю, я просто не знаю, какое оно по происхождению. Есть подозрение, что отечественное, потому что это не заморозка, а охлажденка была. Колбаса белорусская. Копченый язык белорусский. Потрясающе вкусный, между прочим. 

И. ВОРОБЬЕВА – Что за реклама у нас в эфире.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ну вкусно, я же рассказываю. Я к Лукашенко весьма прохладно отношусь, но вкусно. Все. Ира. Ничего больше у меня не нашлось. Четко было понятно с Камамбером.

И. ВОРОБЬЕВА – Сыры, творог, молочка, рыба. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Творог и молочка у меня отечественные, я даю голову на отсечение.

И. ВОРОБЬЕВА – Масло тоже отечественное?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Масло Вологодское. 82%.

И. ВОРОБЬЕВА – Серьезно?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да. Простите мне мой плохой вкус. Но другая вещь, а вот хлеб из пшеницы какой. 

И. ВОРОБЬЕВА – Да, а семена.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Семена другая тема. А вот из какой муки он делается. Насколько я знаю, мы производим достаточное количество зерна для выпечки хлеба. Но хорошие сорта хлеба пекутся из твердой пшеницы, которая у нас не растет. Просто не растет физически. Холодно. Я не хочу показаться клиническим оптимистом. Но просто нагнетать не надо. 

И. ВОРОБЬЕВА – Что значит нагнетать не надо. Послушайте, мы с вами живем здесь, мы с вами прекрасно понимаем, что поднять и накормить страну тем, что сейчас есть в сельскохозяйственной отрасли невозможно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Кто вам сказал?

И. ВОРОБЬЕВА – Ну подождите. Хорошо, давайте так. Есть ли у нас в стране на ваш взгляд люди, которые действительно в этом эксперты. Я не беру тех, кто сейчас работает.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я вам…

И. ВОРОБЬЕВА – Стоп. Подождите. Не те, кто работает сейчас, не в отрасли. Потому что там есть и те и другие, один говорят, что да, наконец, другие, что ребята, это невозможно, 2-3 года минимум нужно. А вот среди чиновников, тех людей, которые, когда Владимир Путин это подписывал, они ему говорили: Владимир Владимирович, все будет хорошо. Поднимем страну. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не знаю. Я не присутствовал при этой сцене. Я только знаю одно, что в свое время были разговоры о том, что мы никогда птицей себя сами не обеспечим. Потом наш с вами общий знакомый Лисовский, еще несколько человек пришли в эту отрасль, и сегодня мы себя курятиной обеспечиваем на сто процентов. Мне Федоров давал интервью года полтора-два назад, я был тогда потрясен. По-моему, по свинине 100%, по говядине 90%, по баранине 70%. 

И. ВОРОБЬЕВА – От всего рынка продажи мяса в России 90% свинины это наше мясо?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да.

И. ВОРОБЬЕВА – 70% говядины?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, по-моему, такие цифры называл. Меня поразило то, что из того, что у нас было в дефиците, поймите, прошло года полтора или два в «Российской газете» было опубликовано, кто хочет, может поднять. Меня поразило, что по рису мы себя на 40% обеспечиваем. Это я вообще себе физически не мог представить.

И. ВОРОБЬЕВА – Рядом рис, все нормально.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но к чему я веду. Конечно, лучше ближайший год-два, даже год не станет. Лучше не станет. Но я хочу напомнить 1998 год. Кризис. И просто сметаются с прилавков итальянские макароны. Я макаронник, поэтому я о своем. Через пару месяцев появляются наши отечественные. Не те, которые из детства серого цвета, по 2 сантиметра толщиной стеночки, а абсолютно такие же спагетти. Все, два месяца прошло. Не могу сказать, что я отличаю по качеству, по вкусу. Фрукты, овощи. Да, что-то исчезнет.

И. ВОРОБЬЕВА – Довольно прилично. Вы же понимаете, что очень многие у нас просто не растут.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но фрукты овощи мы себя обеспечиваем, у нас импорт 80%. То есть мы себя обеспечиваем на 20%. 

И. ВОРОБЬЕВА – То есть у нас на прилавках останутся яблоки, сливы, вишня…

М. БАРЩЕВСКИЙ - У меня в этом году в Подмосковье созрела черешня очень вкусная и груша. И это в Подмосковье и у меня. Большого сельскохозяйственника. 

И. ВОРОБЬЕВА – Киви, авокадо.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вся эта гадость буржуазная. 

И. ВОРОБЬЕВА – Ужасно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но дело в том, что я не уверен, что киви и авокадо вырастает в странах ЕС или в США. Ровно в Европе. 

И. ВОРОБЬЕВА – Кстати, сегодня Financial Times пишет, что ЕС по некоторым данным, не буду утверждать на сто процентов, намерен убедить страны Латинской Америки, например, не увеличивать поставки продовольствия в Россию.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вспоминается хороший украинский анекдот. Съесть-то он съест, да кто же ему даст. Мы же понимаем, я много раз говорил, я марксист, а товарищи марксисты, Маркс, Энгельс, Ленин нас учили, что политика есть концентрированное выражение экономики. Все, что сейчас происходит, происходит о чем. Происходит об экономике. 

И. ВОРОБЬЕВА – Это наш разговор вы имеете в виду.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет, все, что сейчас творится. Это все речь об экономике. Это речь о доминирующем положении американского доллара, о газовой трубе. Речь о том, кто будет диктовать цены на этот газ. Речь о нефтепоставках. А что вы думаете, арабская весна была не про экономику. Поэтому не хочется аналогии, а что Вторая мировая война была не про экономику. Так вот, с точки зрения экономики, мне кажется, что Латинскую Америку можно уговаривать будет как угодно, но для двух конгломератов это Латинская Америка и Китай с Индией то, что происходит сегодня у нас здесь, чрезвычайно выгодно. Есть такой юридический термин – выгодоприобретатель. Основной выгодоприобретатель от всего, что происходит это Китай. Потом идут Латинская Америка, Казахстан и Белоруссия. 

И. ВОРОБЬЕВА – Клево, что эти страны смогут зарабатывать на российских гражданах. Это классно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ну кто-то же должен зарабатывать на российских гражданах.

И. ВОРОБЬЕВА – Действительно. Слушайте, а цены вырастут, вас это не беспокоит? Это же нормально.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Цены вырастут, я думаю. Нет, давайте так. У нас как-то с вами поделилось, вы пессимист, я оптимист.

И. ВОРОБЬЕВА – Я ужасный пессимист в этом смысле.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я тоже в этом большой пессимист. Меня очень беспокоит курс рубля, что с ним будет. Курс рубля напрямую зависит от торгово-экономического баланса. Торговый баланс сейчас явно совершенно упадет. Очевидно. Ухудшится. Насколько хватит наших резервов, я не знаю. Потому что полтриллиона долларов это круто, но вопрос в том, на что они будут расходоваться. И как они будут расходоваться. Еще вопрос, насколько мы будем иметь к ним доступ. Потому что когда немцы попросили недавно посчитать свое золото, хранящееся на Манхеттене, им сказали, нет, ребята, не пустим. Даже посчитать. То есть много проблем. Но хуже будет очевидно совершенно. Вопрос в том, а) насколько, и б) где конец маразма. 

И. ВОРОБЬЕВА – Я вот на второй вопрос тоже хотела бы знать ответ. И кстати я не хочу сейчас с вами спорить про цифры. Но наши слушатели с вами очень активно спорят, особенно то, что про мясо и все. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я процитировал то, что мне говорил Федоров пару лет назад. 

И. ВОРОБЬЕВА – Это несколько не соответствует действительности. Даже на мой дилетантский взгляд. А наши слушатели, которые имеют к этому отношение, пишут об этом довольно конкретно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я повторил то, что мне говорил Федоров полтора-два года назад в опубликованном интервью в «Российской газете». Я не сельскохозяйственник, я подсчетов не вел. Но то, что я знаю, по поводу курятины я знаю это точно. Что мы закрываемся на сто процентов. 

И. ВОРОБЬЕВА – Вопрос, наверное, опять же в ценах.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Это другой вопрос. Цены, качество. Люди моего поколения помнят синеньких цыплят по рупь 75. 

И. ВОРОБЬЕВА – Ужасно. Ну что мы должны в это обратно скатиться? 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я что к этому вас призываю? Вопрос же вот в чем. У меня вопрос другой. 20 лет я слышу разговоры про продовольственную безопасность России. 20 лет я слышу про то, что Роспотребнадзор очень хорошо у нас работает. Особенно при Онищенко он хорошо работал. И вдруг за последние полгода выясняется, что какая-то свинина из Европы с этим, какой-то гадостью, а яблоки оттуда с такой гадостью. А это оттуда с такой. Слава богу, разразился кризис, и мы теперь знаем и закрыли поставки некачественным продуктам в Россию.

И. ВОРОБЬЕВА – Мне сейчас смеяться, потому что это была, конечно, очень смешная шутка, да. Слушайте, это просто уже правда.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вот это страшно. Вот это. Ира. Если говорить серьезно, это страшно.

И. ВОРОБЬЕВА – Нет, знаете что страшно? Страшно, что люди, которые эти все контрсанкции сделали, одобрили и сейчас с этим разбираются, мне кажется, вообще не понимают, что происходит. Откуда берется пшеница, откуда семена берутся. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет, это вам…

И. ВОРОБЬЕВА – Откуда берется молоко и как оно перевозится. Как оно попадает в магазины. И что там на самом деле есть.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ира, я не буду с вами спорить, естественно, что любой журналист компетентнее, чем премьер-министр. 

И. ВОРОБЬЕВА – Да причем здесь компетентность журналиста. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Потому что вы именно так рассуждаете. Проблема в другом. А что, эта вся ситуация была такой непредсказуемой. Вот я в этой студии с 2006 года говорю о том, что Россия находится в очень зависимом положении, потенциально зависимом положении от Китая. Говорю я. Сегодня оказывается ситуация, я не политик международник, что мы действительно с моей точки зрения оказываемся в реальной зависимости от Китая. 

И. ВОРОБЬЕВА – И будем находиться еще больше с этих контрсанкций.

М. БАРЩЕВСКИЙ - А как могла сложиться ситуация, что весь наш вертолетный парк обеспечивался двигателями с Украины. Хотя у нас последние 10 лет явно не ласковые отношения были с Украиной. Это что проблема, завод двигателей построить.

И. ВОРОБЬЕВА – Да, а также молокозаводы построить, это построить, и это и это. В чем проблема.

М. БАРЩЕВСКИЙ - С молокозаводами проблем особых нет. Проблема сейчас в космосе, вдруг выясняется, что наш космос тоже частично из иностранных комплектующих. 

И. ВОРОБЬЕВА – Не вдруг выясняется, это совершенно очевидно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Для меня для дилетанта. 

И. ВОРОБЬЕВА – Телефон возьмите даже, произведенный в России.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Телефон не космос. Но я так репу почесал, хорошо, что я гуманитарий. У меня все отечественное. Я имею в виду буквы, кириллица отечественная.

И. ВОРОБЬЕВА – Да, а все остальное боюсь, что ни у вас, ни у меня отечественного в принципе не найти.

М. БАРЩЕВСКИЙ - И последнее, что я считаю очень важным сказать.

И. ВОРОБЬЕВА – Давайте после перерыва. Мы еще чуть-чуть на эту тему поговорим. Продолжим через несколько минут.

НОВОСТИ

И. ВОРОБЬЕВА – Продолжается программа «Особое мнение». Жаркие у нас тут споры в студии во время перерыва. Вы что-то еще хотели сказать.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я хотел сказать, справедливости ради отметить, что наши контрсанкции российские начались только после введения секторальных санкций. Я не беру случай, что были введены санкции против кого-то из сенаторов, у которых мы обещали арестовать счета в российских банках. Но наши контрсанкции начались после секторальных. У меня вопрос к противникам контрсанкций. У меня нет правильного ответа. Есть плохое решение и очень плохое. Какое было принято из этих двух, я не знаю. Но у меня вопрос, а вот что надо было делать. Ничего не делать? Вообще никак не реагировать. Вот введены санкции, всем нашим банкам перекрыли кислород. Санкции не поставлять нам то-то и то-то. Правильный ответ с точки зрения оппонентов антисанкций. Вот что надо было сделать. 

И. ВОРОБЬЕВА – Вы знаете, мне кажется, оппоненты вам сказали бы, что надо было откатываться туда сильно назад, и не делать то, из-за чего эти санкции были введены. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Понятно.

И. ВОРОБЬЕВА – Это первое. Второе, не надо было вводить контрсанкции, которые еще раз повторюсь, вы со мной не соглашаетесь, но тем не менее, бьют по гражданам в первую очередь. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я не не соглашаюсь, я не знаю. Покажите мне того, по которому оно ударило.

И. ВОРОБЬЕВА – Давайте ударим по чему угодно, только давайте не будем бить по гражданам. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - По нашим гражданам ударил больше всего антитабачный закон. С моей точки зрения.

И. ВОРОБЬЕВА – Это кстати, правда. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Это реально ударило и по бизнесу и по здоровью людей ударило. И так далее. Но бог с ним. Но сейчас не об этом. У меня вопрос такой, правда, не кокетничаю. Я хочу понимать, а что надо было делать. Разговор откатываться назад, это извините меня разговоры, как сказать, несерьезные. Так скажем мягко. Потому что, откатываясь назад, я просто могу предположить вариант, уже в какой ситуации мы оказались. Откатиться назад это что значит. Это значит перестать поддерживать сепаратистов. Правильно? Вы это имеете в виду.

И. ВОРОБЬЕВА – Нет, давайте совсем назад. Крым наш. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - То есть вернуть Крым. А Черноморский флот куда девать?

И. ВОРОБЬЕВА – Я не говорю о том, что вернуть Крым. Вы спрашиваете о том, что надо было делать. Я говорю, давайте вернемся на ту точку, с которой…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я вас спрашиваю о другом.

И. ВОРОБЬЕВА – И давайте поступим иначе.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Давайте вернемся тогда совсем в ту точку, откуда все пошло, и запретим Еве съедать яблоко. И останемся все в раю. 

И. ВОРОБЬЕВА – Нет, там курить нельзя.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Курить было можно. Бог был умный. Он разрешал. Это же был рай. Там же было все для человека. Не против человека, а все было для человека. Так вот, в момент, когда был введен третий пакет санкций. Что было делать в этот момент. Куда откатываться назад. Я, почему вам говорю, что нет хорошего решения. Его нет изначально. Его изначально не бывает.

И. ВОРОБЬЕВА – Тогда давайте выберем самый плохой вариант. Это же прекрасно выбрать самый плохой вариант.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Самый плохой вариант как у одесского фотографа, который сделал фотографию, к нему пришли с претензиями, он сказал, да, не похоже. Но знаете, главное, чтобы не было войны. 

И. ВОРОБЬЕВА – Вот, понимаете. Главное, чтобы не было войны. А война идет.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет, война еще пока не идет. Тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить. Это еще не война. 

И. ВОРОБЬЕВА – Тогда объясните мне, что такое война. Извините.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Война это российские танки и натовские танки встречаются на Днепре. Боюсь, что эта встреча будет отличаться от встречи на Эльбе. 

И. ВОРОБЬЕВА – В этом смысле. А стрельба, разрушенные дома, убитые люди. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я уже вам в начале эфира сказал, что я вообще перестал понимать, что происходит. Потому что я не понимаю, я реально не понимаю, как можно было запустить ракету или из самолета или с земли по гражданскому самолету. Неважно, кто это сделал. Не имеет значения. Важно, что было сделано. Как это может быть. Как можно быть настолько непрофессиональным, чтобы не разобрать, что это за самолет, и как можно быть такой сволочью, чтобы сделать это специально. Я не понимаю, как киевское нынешнее руководство может обстреливать мирные дома на своей территории. Я этого не понимаю. Даже если там сидит 10 сепаратистов. И 25 террористов. Они что не понимают, что это на десятки лет отторгает эту территорию от них. 

И. ВОРОБЬЕВА – А мы не понимаем, что у нас на десятки лет теперь ненависть украинцев к России. Мы не понимаем, что люди, которые были ближе всего нам, теперь нас ненавидят. Мы этого не понимаем?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ира, я тоже был бы с вашим пафосом согласен, если бы не одно «но».

И. ВОРОБЬЕВА – Пафос на пафос, извините. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Мне тут недавно перевели с украинского учебники по истории украинские, которые там ходят последние 15 лет. У меня волосы дыбом встали. 

И. ВОРОБЬЕВА – Что мы там сволочи.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет, мы враги украинского народа. Изначально. 

И. ВОРОБЬЕВА – Теперь-то точно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Это было 15 мирных лет. То есть Россия это мелкая провинция на окраине Украины, которая всю жизнь ей мешала быть счастливой и богатой. Так по учебникам истории если посмотреть.

И. ВОРОБЬЕВА – Есть некая…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Сермяжная правда.

И. ВОРОБЬЕВА – Судя по тому, что происходило, когда Украина решила пойти в другую сторону. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - До этого уже все в учебниках было. 

И. ВОРОБЬЕВА – Слушайте, у нас тоже много чего в учебниках написано. Прямо скажем. Чего уж там. У нас остается несколько минут, я хочу их потратить с пользой для наших слушателей. Мы до эфира говорили про тех людей, которые попали в ситуацию с двойным гражданством. Вы сказали, что можете что-то сообщить полезное.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я сегодня специально позвонил товарищам, поинтересовался. Инструкция ФМС о порядке сдачи информации она уже подготовлена. Она уже зарегистрирована Минюстом. Она уже опубликована. То есть она вступает в действие, или не опубликована. В общем, с 17 августа она вступает в действие. С 17 августа можно будет на любом сайте ее найти. И до 3 октября, когда вступает в силу непонятный мне закон об уголовной ответственности за сие жутчайшее преступление, можно будет до 3 октября пойти и зарегистрироваться. 

И. ВОРОБЬЕВА – Хорошо, очень общий вопрос такой. Мы с вами уже несколько законов перечислили, которые были приняты ГД за последние, я все время увеличиваю это время. Раньше было ой, последние полгода бешеный принтер, а сейчас время много прошло и много законов принято. Кроме антитабачного самый возмутительный закон вспомните последнее время, который по вам как по человеку, не по чиновнику, ударил.

М. БАРЩЕВСКИЙ - У вас получается чиновник уже не человек. По определению. Интересная оговорочка. 

И. ВОРОБЬЕВА – Нет, это не оговорка. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Смотрите, меня антитабачный затронул напрямую. Вызвал раздражение. Вызвал раздражение закон, запрещающий чиновникам иметь вклады за рубежом.

И. ВОРОБЬЕВА – Почему?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Унизительно. У меня никогда не было вкладов за рубежом. Не было и не планировалось. Но введение этого запрета меня унизило. Мне это на хрен не нужно, что называется, у меня всегда деньги были в России. Но меня это унизило, это мне было как пощечина. На ровном месте ни за что. Больше, пожалуй, так чтобы затронуло. Да нет, наверное, не затронуло. Но другая вещь, я же не занимаюсь бизнесом. Распространение соцстраха на индивидуальных предпринимателей, закрылось порядка 500 тысяч предприятий. Малых. То есть законов, которые были, мягко говоря не просчитаны… Но вы знаете, что интересно, по практике в Конституционном суде обратил внимание, потрясающе. Для меня это было просто открытием. Я получаю текст, оспаривается такой-то закон. Под ним стоит положительная виза правительства. Или он подписан президентом. В общем, как-то действительно основания есть, заявление не беспочвенное. Начинаю докапываться. Откуда. А я член комиссии по закону о проектной деятельности. Неужели когда он шел, я его проморгал. Выясняется, не берусь утверждать, что сто процентов, но рискну утвердить, что 99,9 оспариваемых законов это те законы, вернее те нормы, которые были внесены не в изначальном законопроекте, а поправками ко второму чтению. То есть на моей памяти не признан неконституционным ни один нормативный акт, внесенный правительством в редакции правительства. Признавались неконституционными те пункты, которые потом депутаты во втором чтении улучшали. 

И. ВОРОБЬЕВА – У нас полминуты. Это значит, что правительство более-менее понимает, как все работает. А депутаты не очень.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Правительство не занимается популизмом. Пункт первый. Это старая традиция.

И. ВОРОБЬЕВА – Сейчас вот, как жалко, что полминуты-то осталось. 

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не путайте пиар и популизм. Популизмом правительство не занимается. Потому что правительство отвечает за принятые решения. И бюджет правительству содержать. И в правительстве все-таки конечно гораздо более профессиональные люди. Даже с учетом того, я беру свою область, когда я пришел, мне кажется, профессиональный уровень был юристов очень крутой. Хотя сегодня эти юристы в администрации президента работают. Сегодня тоже очень приличный уровень. Но это все-таки несопоставимо выше, чем уровень депутатских законопроектов. 

И. ВОРОБЬЕВА – И на этом мы поставим точку в программе «Особое мнение». Спасибо большое, Михаил Барщевский, очень жарко и поспорили и поговорили. Спасибо. До встречи.

Источник: "ЭХО Москвы"