"Заплати долги, царские долги и мы тебя признаем как законного президента". Экономист Сергей Алексашенко о Путине и Порошенко.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, я рада приветствовать в этой студии Сергея Алексашенко. Здравствуйте, Сергей Владимирович. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Добрый день, Татьяна. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Будем считать деньги сегодня. Опять, наверное, за газ. Давайте начнем с газа. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Всё, что хорошо для Газпрома, хорошо для страны. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот у нас глава Минэнерго Александр Новак сообщил, что Украина признала долг перед Россией за газ на 1-е апреля в размере там 2,237 миллиарда долларов. При этом говорится, что, возможно, какие-то скидки будут обсуждать, когда Россия, ЕС и Украина будут встречаться. Но со своей стороны ЕС ждет от Украины оплаты долга за газ. Выборы прошли, газовый вопрос остался. Ну, вроде, он уже не так остро стоит. Или нет? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, мне кажется, наоборот, он стал стоять еще острее, потому что обратный счетчик времени начал стучать и Газпром постоянно повторяет, что если там до 7-го, по-моему, июня Украина не заплатит аванс за газ, поставляемый в июне, то мы перекроем трубу. Ну, то есть это вот серьезней некуда. И, конечно, в этом отношении то, что вчера состоялись трехсторонние переговоры и процесс, вроде бы, хотя бы сдвинулся с мертвой точки, это уже хорошо, потому что, конечно, нельзя решать в данном случае политико-коммерческий спор, где замешаны и политика, и бизнес, нельзя решать через экраны телевизоров, через радиостанции, через депеши, посылаемые друг другу через интернет, Ну, так не бывает. Потому что любой спор решается либо в суде, либо путем переговоров. И я всегда говорю, что там худой мир – он лучше доброй ссоры. Поэтому, в общем, Россия с Украиной – они соседи, труба проходит через Украину и, там, в ближайшие несколько лет с этим ничего не поделаешь. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, никуда друг от друга не денемся, придется решить этот спор. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. Скованы одной трубой. Вот, она проткнула насквозь и Россию, и Украину. Знаете, как двух комаров или двух мух на одну иглу посадили. Нас так же на одну трубу насадили, и мы рады бы с нее слезть, но никто не может, ни Украина, ни Россия. Поэтому, конечно, договариваться надо. Конечно, некий компромисс, который будет устраивать там обе стороны... Ну, как сказать? С которым согласятся, да? Потому что, конечно, там политические амбиции... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но России больше придется идти на компромисс? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Татьян, это же вопрос... Вот, компромисс – он на то и компромисс, да? Там нельзя сказать, что, вы знаете, вот там Украина говорит 268, Газпром говорит 485 за тысячу кубометров. Давайте ровно посередине остановимся – вот это и будет компромисс. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не, ну если у Украины физически нет денег? Ну, нет денег, ну, что они могут сделать? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Татьяна, ну, вы знаете, вот, там на 485, ну, собственно говоря, я думаю, что вот это такая стартовая переговорная позиция Газпрома-России, да? Стартовые переговорные позиции Украины – 268. Вот, они должны сесть и начать долго нудно договариваться. 

Европейская комиссия, представитель Европейской комиссии выступает в роли посредника, ну, потому что вот эти 2 стороны – они, ну, вот, я думаю, что без посредника они даже за стол садиться не хотят. Потому что третья сторона – она пострадает. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас, после того, как выборы прошли, политическая составляющая не изменилась во всех этих переговорах? Или, все-таки, она стала поменьше? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я не думаю, что она изменилась. Я думаю, что Россия в политической составляющей взяла паузу, потому что мы до сих пор там, официально Россия не поздравила и не признала Порошенко как победившего кандидата. Мы то ли ждем официального объявления результатов, то ли не ждем его. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Вот, в Кремле говорят, что Путин определится с поздравлениями Порошенко после подведения итогов выборов. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. А потом подождем, когда сформируется новое правительство, а потом посмотрим, какую политику оно будет проводить, потом посмотрим, назначат ли выборы, а потом посмотрим, изменят ли Конституцию, пойдут ли по пути федерализации и так далее. 

То есть откладывать можно сколько угодно. Это говорит о том, что никакого политического примирения между Россией и Украиной или быстрой нормализации, даже после избрания нового президента Украины, не будет. Россия будет по-прежнему пытаться играть свою игру на украинском пространстве (так, наверное, правильней сказать). 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, но бизнес-интерес, коммерческий интерес – он, все-таки, тут всё острее и острее. Долг-то растет. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, долг растет и... Ну, от наличия долга плохо Газпрому, потому что, по большому счету, Газпром, действительно, страдает, потому что он, несмотря на то, что ему не платят, он должен платить налоги с этого газа, поставленного в Украину. 

Больше там, наверное, в нашей экономике никто от этого не страдает. Но мне кажется, что бизнес страдает вообще от обострения российско-украинских отношений. Ну, там банк ВТБ отчитался об отчетности за первый квартал. У него там вся прибыль заработанная, которая была, оказывается, больше, чем в прошлом году, ее всю съели резервы и убытки по Украине, да? Девальвация гривны, провизии по украинским активам. Ну и, собственно говоря, вот у нас же на Украине и банков много, и многие компании имеют свои бизнесы. И поэтому я думаю, что реально экономическая цена этого конфликта, политического конфликта – она еще будет только со временем приходить к нашим бизнесменам, что называется, ложиться с фотками (НЕРАЗБОРЧИВО). 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть пока еще не в полной мере все прочувствовали? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что еще никто... Ну, вот, собственно говоря, ВТБ – это первая ласточка, который четко показал, что вся прибыль вообще всей группы ВТБ, то есть не украинского банка ВТБ, а вообще всей группы ВТБ оказалась съедена украинскими событиями. Ну, то есть не слабо так, да? Вот это понятно, что там банк ВТБ – он на 60% принадлежит государству. Ну, государству всё равно, чего там с банком ВТБ, наверное, происходит. Нужно денег – дадим, не нужно –заберем. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, действительно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Но я понимаю там руководство банка, людей, которые отвечают за развитие, за бизнес. Вот, они развивают там везде, и в России и то, и сё всем делают. Что-то делают хорошо, что-то не очень, но, в принципе, банк развивается. И вдруг, раз, и всё закончилось на этом, всё счастье. Поэтому бизнес-цена Украины – она еще будет расти. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте сейчас сделаем паузу буквально одну минуту, после чего программа «Особое мнение» с Сергеем Алексашенко продолжится и мы займемся нашим любимым делом, будем дальше считать, во что же России обходится Крым. 

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и Сергей Алексашенко – главный герой этой программы. Так про Крым. Третью неделя подряд мы с вами, Сергей Владимирович, пытаемся, все-таки, хоть как-то прикинуть грубо, что там как по нашим кошелькам ударяет. Вот, несколько дней назад рассказали, что помимо всего-всего-всего-всего еще надо платить по вкладам банковским жителям Крыма, и сумма в 30 миллиардов была озвучена. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нам с вами придется платить? Или не очень нам с вами? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, вот, в данном случае всем нам с вами, потому что, исходя из того, что было написано, ЦБ просто взял и от щедрости от своей отдал в Крым 30 миллиардов рублей, ну, то есть, на самом деле, означает просто эмитировал, да? Вот то, что эмиссия, денежная эмиссия ЦБ, которая в конечном итоге это инфляционный налог на нас с вами. Ну, просто ЦБ сказал «Делиться надо. У вас денег много, у Крыма есть одни вклады в гривнах. Украинские банки, которые должны были расплатиться с вкладчиками, мы как ЦБ закрыли. Ну, раз мы закрыли, значит, мы и берем на себя ответственность расплатиться с вкладчиками». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нашими деньгами. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А других у них нет потому что. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А других нет, потому что всё, что есть у ЦБ, это деньги нашей страны, это деньги всего нашего населения, деньги нашей экономики. И вот так потихонечку... Мне кажется, вообще я, по-моему, как-то уже говорил на эту тему, что окончательную цену Крыма нам еще только предстоит узнать даже не только вот с точки зрения бизнеса, а с точки зрения того, сколько придется заплатить. Вот, как Олимпиаду узнали там за год до ее проведения, да? Вот, так же и Крым. Цена Крыма будет расти с каждым днем и возникать какие-то новые проблемы. 

Там вот выяснилось, что собираемость налогов в Крыму упала на 80%. Значит, ну, условно говоря, там цифру не помню, предположим, бюджет Крыма был дотационным на 50%, вот, соответственно, он стал дотационным на 80%. Ну, нужно же нашему новому региону денег дать? Нужно? Нужно. Поэтому Минфин там, соответственно, вот, он нам внес одну поправку в бюджет там, соответственно, нужно будет вторую поправку в бюджет, потому что налогов собрали меньше, а платить по обязательствам надо. 

Поэтому, вот, цена Крыма – она будет расти с каждым днем. Это, к сожалению, неизбежно и, в общем, там как это? «Граждане, делитесь, сдавайте валюту». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Граждане, я не думаю, что вообще рады этому. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, я не думаю, что граждане рады. Просто им об этом никто не говорит, потому что, ну, собственно говоря, эта новость – она прошла в интернете таким маленьким сообщением и, собственно говоря, на этом всё закончилось. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если говорить про то, что прошедшие украинские выборы как-то, все-таки, немножечко успокаивают ситуацию в целом. Вот, санкции, вроде, Евросоюз не собирается больше никакие против нас принимать. Ну, пока, во всяком случае. Никаких практических решений нет. Лидеры ЕС не смогли принять. 

Там было очень смешно. Там Рейтер писал, что есть несколько сценариев – легкий, средний и тяжелый. Ну, тяжелый – понятно, нефть и газ, которыми постоянно нам угрожают. А легкий был потрясающий – что Запад откажется от водки, икры и соболей. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, собственно говоря, так, значимо, да? Символ России – водка, икра и соболь. Ну, и от автомата Калашникова откажется. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, от автомата Калашникова мир не может отказаться. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно, это смешно. Мне кажется, что вопрос о санкциях – временно можно тему эту забыть, потому что позиция там и Евросоюза, и США состояла в том, что мы будем вводить новые санкции, если будет дальнейшая эскалация, ну, там российско-украинских отношений. Мы видим, что там на Украине идет эскалация такого, внутреннего конфликта, вот такого вооруженного мятежа. Но Россия всячески делает вид, что мы здесь не причем, что мы здесь даже свои войска отводим. А то, что там российские граждане стреляют неизвестно взявшимся откуда-то оружием у них, там гранатометами, зенитными установками, ну так это... Мало ли у нас там людей, желающих погулять на просторах... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В Военторге всё можно купить – нам Владимир Путин однажды уже объяснил. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Или в Военторге, или, там не знаю, еще где-нибудь. Может быть, они на Украине это оружие купили. Мы ж не знаем. Вы докажите сначала, что оно из России привезено. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот. Поэтому мне кажется, что в какой-то мере европейские политики – они даже счастливы, что им не нужно вводить эти санкции, потому что, ну, вот, расширять список... Там, по-моему, сейчас 60 или 61 человек под санкции попали. Ну, можно, конечно, довести его, там не знаю, до 100 или даже до 200. 230, по-моему, в Белоруссии. Вот, Белоруссия в таком режиме индивидуальных санкций – там 230 человек, 200 человек и 30 компаний. Ну, какой-то вот такой вот. Ну, в принципе, не бог весть что, и нельзя сказать, что как-то очень сильно экономика Белоруссии от этого страдает. 

И европейские политики – они понимают, что это путь в никуда. То есть дальше просто выставлять себя на посмешище, если там, ну, 60 человек, ну 90 человек. То есть понятно, что это не является ответом на развитие ситуации. 

С другой стороны, вроде бы как, какие-то президент Путин сделал заявления, которые можно при желании трактовать как такие, ну, если не миролюбивые, то, по крайней мере, с намеком, что можно дальше как-то помириться с Украиной. А если хорошо себя будут вести и заплатят за газ, так мы их вообще даже и признаем как законного президента. Вот, вопрос вообще уже перешел в такую плоскость коммерции. Заплати долги, царские долги и мы тебя признаем как законного президента. 

То есть подход Владимира Путина в этом отношении даже интересен. Вот, для него власть состоит в том, что есть деньги. Можешь заплатить по долгам? Значит, настоящий пацан, значит, настоящий президент, вот, я тебя тогда признаю. А не можешь заплатить, так какая мне разница, кто тебя избирал? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, но долги же начали накапливаться еще при Януковиче. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или ему это было тогда всё равно? Потому что Янукович свой пацан по другим параметрам? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Янукович свой пацан по другим параметрам. Там схема была предоставления российских долгов для расплаты за газ, что, собственно говоря, один раз успешно было сделано. Из первых 3-х миллиардов там какая-то часть пошла на расплату с Газпромом. А здесь всё очень просто. Заплатишь – признаем, не заплатишь – не признаем. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А еще про тех, кого мы признали, не признали. Ну, вернее, мы признали, а весь мир не признал. 

Тут очень сильно развивается серьезная ситуация в Абхазии. Там митинг в Сухуми. Хотя, там власти как-то пытаются всех заверить в том, что ситуация как-то немножечко стабилизируется... Ну, всё равно не... 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не стреляют, по крайней мере, слава богу. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, не стреляют и на том спасибо. Тут наши слушатели решили еще спросить, во что же нам обходятся Абхазия и Южная Осетия? Потому что когда эти 2 республики Россия признала, стало понятно, что и деньги туда российские тоже пойдут. Ну, вот, только вопрос теперь – на что эти деньги тратятся и что там вообще происходит? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вот, я думаю, что это... Во что нам обходится поддержка Южной Осетии и Абхазии, это вот одна из больших тайн российского бюджета. Это примерно так же, как сейчас мы пытаемся из разных осколков собрать, а во что же нам обходится Крым. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, но это с 2008 года. А сейчас 2014-й. Уж сколько времени прошло. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Тем более. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Счетная палата должна была уже разобраться. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, знаете как? Должна, но не обязана. У нас вот... Знаете, она имеет право в этом разобраться, но если не захочет, то и не будет разбираться. Поэтому там один из лозунгов демонстрантов... Кстати, вот про демонстрацию в Сухуми. Вот, по словам очевидцев, там было где-то от 10 до 15 тысяч человек. И нужно понимать, что там население Абхазии – это меньше 250 тысяч человек. То есть, вообще говоря, там вышло 5% населения. Ну, то есть, не Сухуми, а 5% населения страны на этот митинг. То есть это такое, внушительное событие. Представляете, в масштабах России 5% - это, там не знаю, 7 миллионов. Это практически там всё взрослое население Москвы вышло на митинг. Не слабо так. 

И одной из претензий участников митинга было, что вы как власть получили от России 30 миллиардов рублей, то есть миллиард долларов, а куда он пошел? А в то же время официальные там источники. которые есть в нашем бюджете, все эти международные программы, Абхазия там меньше 2 миллиардов рублей в год. Ну, то есть какая-то нестыковка существует. Видимо, там есть какие-то помимо международных программ, какие-то еще статьи расходов. Поэтому понять, во что это нам обходится. нельзя. 

По Южной Осетии есть распоряжение, подписанное премьер-министром Медведевым, где на 2014-16 год написана сумма в 1 миллиард рублей ежегодно. Вроде как, 1 миллиард рублей, ну, совсем немного. Но если вспомнить, что там вообще изначально население Южной Осетии было 20 тысяч человек, а сейчас, говорят, там 10 тысяч человек, то это примерно, вот, в масштабах Крыма соответствует 200 миллиардам рублей в год как на Крым. То есть, вот, в Крыму 2 миллиона человек... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пропорционально. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Абсолютно пропорционально, да? При том, что, ну, наверное, в этом есть какая-то такая историческая справедливость – все будете жить одинаково, бедненько, но ровно. Как у батьки Лукашенко, да? У него также. Вот, мы живем бедненько, но красиво. Вот, так же и здесь. 

Поэтому если поверить в эту цифру там 1 миллиард на Южную Осетию, то вообще говоря, получается столько же, сколько и Крым будет в расчете на одного жителя. Ну, так. Поэтому, вот, в абсолютных цифрах еще меньше, чем Крым, а в расчете на человека столько же. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вопрос от нашего слушателя Сергея про Визу и Мастеркард. Похоже, договорились? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я бы сказал так. Взяли паузу. Взяли паузу, причем взяли паузу обе стороны. Виза заявила после подписания закона, который вступает в силу с 1 июля, что мы на таких условиях работать не будем и уйдем из России. Соответственно, поспорив между собой, разные представители думского сообщества сказали «Ну, мы сейчас что-нибудь придумаем. Нам не очень хочется, чтобы вы уходили. Но вообще-то говоря, вы можете вот даже при наличии этого закона, вы можете придумать кривую схему и там вот как-то работать». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да, какой-то промежуточный вариант с непонятной еще одной системой. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, типа, давайте вот какую-нибудь придумайте, вы сами придумайте кривую схему, чтобы и закон наш остался. Но я насколько понимаю, все-таки, платежные системы – они заняли такую, относительно жесткую позицию, сказали, что не очень нам это нравится. И последнее, что звучало по этой теме, что законы изменят и уменьшат вот этот депозит, который должны они держать в ЦБ России. 

Ну, если это будет сделано, собственно говоря, такая экономическая, там 2% от ежемесячного оборота получалось там где-то 100 и 150 миллионов должны были эти платежные системы держать в ЦБ, что, вообще-то говоря, превышает прибыль, которую они зарабатывают, то есть сумма совершенно такая, не рациональная. И если эта сумма будет уменьшена, не знаю там, в десятки раз, там не знаю, там 2 миллиона, 5 миллионов, ну, я думаю, что они как-нибудь согласятся на это дело. Ну, посмотрим. Собственно говоря, остался месяц. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А есть какое-то ощущение, что до российской стороны дошло, что они как-то немножечко?.. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Дошло-дошло. Нет-нет, безусловно. Нет, конечно-конечно, дошло. Конечно, дошло, потому что сколько там ни стучи в барабан и ни кричи, что национальная платежная система лучше всех в мире, понятно, что если Виза и Мастеркард уйдут из России, если российские банки перестанут выпускать эти платежные карты, то, вообще-то говоря, там существенная часть населения, особенно те, которые ездят за границу... И, собственно говоря, многие люди и внутри страны привыкли карточками расплачиваться, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: То есть придется возить вот эти большие кошельки денег и расплачиваться, и смешить там всех. Представляете, приезжаешь в Европу, тебе говорят «А вы больше, чем 10 тысяч евро везете?» - «А черт его знает, сколько в этом чемодане у меня лежит. Хотите – считайте». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, нет, ну, вы же знаете, как наши люди любят шокировать европейцев 500-евровыми бумажками. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну да. Просто когда ты едешь с кредитной карточкой, никого не волнует, сколько денег, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, абсолютно. Конечно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А когда ты везешь наличные, то там 10 тысяч евро ты обязан заявить. Нет, вези, сколько хочешь, но ты скажи, сколько ты везешь. И вот наши люди раскрывают свои кошельки и говорят «А чего тебе?... А у вас этот есть, автомат для пересчета денег?» - «Нет, нету. У нас как-то на таможне не принято такие автоматы держать. Мы как-то привыкли, что люди знают, сколько у них денег». Поэтому, конечно, это такая, сильная большая заноза, которую наши законодатели, не знаю, вместе с правительством пытались вогнать в тело российского населения. Ну, в общем, как-то... Видимо, она достала и их самих. То есть они там сели, прикинули, что и они сами попадают в такую же ситуацию, да? А еще не все попали под визовый запрет – еще кто-то может выезжать. И, в общем, как-то совсем страшно стало. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте сейчас сделаем перерыв буквально 3 минуты, после чего вернемся. Оставайтесь с нами. 

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», Сергей Алексашенко сегодня в этой программе выступает. Услышали мы с вами обнадеживающие новости про состояние российской экономики. Замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач говорит о том, что экономика в апреле начала расти, но из стагнации пока еще не вышла. Обнадеживающая цифра роста ВВП на 0,1%. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вот, вообще говоря, вот эти 2 фразы – они прямо друг другу противоречат. С одной стороны, начала расти, а, с другой стороны, из стагнации еще не вышла, да? 

Но я бы не стал всерьез придираться к этой статистике и вообще оценивать, что, вот, знаете, у нас там разворот произошел, что вот там всё это в экономике замечательно. Вообще месячный ВВП – это такая, очень-очень грубая оценка. Ну, в России не существует такого, хорошего качества статистики, который позволяет его оценить. 

Более того, даже Росстат, который оценивает ВВП и дает официальные оценки, он окончательные данные подтверждает с третьего захода. То есть первая оценка – она так и называется «Оценка». А первая оценка, вторая оценка... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А зачем МЭР каждый месяц нам это всё рассказывает? Чтобы у нас настроение улучшалось? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, в министерстве ведется работа, они пытаются построить модель, которая, действительно, оценивает оперативно... Понимаете, ведь, это же и запрос политиков тоже. Ну, если там опираться на Росстат, то ты ждешь 3 месяца, пока квартал закончился, еще потом ждешь месяца полтора, пока Росстат чего-нибудь оценит. Ну, уже и следующий квартал там наполовину прошел, тут тебе раз там говорят «А вот в прошлом квартале у тебя было то-то». И поэтому, конечно, политикам хочется получать более оперативную информацию, более оперативные данные, а в каком состоянии, все-таки, находится экономика. Поэтому это нормальная работа министерства. Вот, другое дело, что, видимо, на стыке Минэкономики и Росстата не всё в порядке, потому что, вообще-то говоря, этим должен заниматься Росстат, а не Минэкономики. Ну, точно статистическими измерениями у нас занимается ведомство статистическое. Ну, пусть делает Минэкономики. Лучше кто-то делает, чем никто не делает, правда? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Особенно когда нам рассказывают, что всё хорошо. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не, ну, вот, там квалификация Андрея Клепача – она, в общем, не подвергается сомнению, поэтому... Ну, пусть считают. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще один вопрос от нашего слушателя с сайта. Он касается Питерского экономического форума. Там зампред правительства Китая Ли Юань Чао говорил о том, что китайские молодые люди могли бы активно поработать в России и были бы этому очень рады. Насколько, действительно, это может быть востребовано с экономической точки зрения, что у нас на Дальнем Востоке радостно появятся технические специалисты и прочие работники из Китая? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я сочувствую устроителям форума, людям, которые создавали его повестку дня, потому что в связи с тем, что многие представители западной части – там и государственные деятели, и из бизнеса – не приехали, то повестку дня пришлось верстать, что называется, на коленке. И был специальный круглый стол о расширении сотрудничества России и Китая экономическом. И, действительно, господин Ли выступил с замечательной речью. Она существует в интернете, есть распечатка со слов переводчика и есть видео на сайте форума, где он абсолютно серьезно... Ну, китайцы – они вообще... Они с нашим чувством юмора... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Без чувства юмора. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, у них свое чувство юмора, которое мы не всегда понимаем, и, соответственно, наш юмор тоже им не всегда понятен. Он всерьез отнесся к этому вопросу, вот, как можно расширять экономическое сотрудничество России и Китая. И он очень так это прямолинейно, насколько вот это можно там... Ну, видимо, все-таки, не дипломат. Ну а чего здесь думать-то? У нас есть много денег. И мы готовы их инвестировать. А у вас есть много, куда инвестировать, но нет денег. Мы же дополняем друг друга? Дополняем. Вот, пусть наши деньги работают у вас, а мы там получаем прибыль. А чего там вы будете производить... Ну, там же он не стал говорить, что у вас там ничего кроме сырья, которое вы нам будете продавать. 

Ну, дальше говорит, у вас же вот там нет людей, у вас как-то на востоке мало живет народу, а у нас много. Может быть, мы это как-то придумаем что-нибудь такое, чтобы наши люди помогли вам трудиться, осваивать богатства? А потом говорит, вы – страна хорошая, у вас хорошее образование, у вас много умных людей, вы там белые воротнички, а мы так, мы голубые, мы там рабочие, рабочие профессии, но зато мы очень хорошо работаем, мы очень трудолюбивые. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да-да-да. Работайте белыми воротничками, а мы синими будем. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы там будете мозгами шевелить, а мы к вам приедем и у вас немножечко поработаем. 

Ну, вот такая вот абсолютно... Опять, к этому нужно относиться спокойно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть не надо паниковать, что там захватывают Дальний Восток? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Они не захватывают. Они говорят «Ребят, вот, экономическое сотрудничество у нас сегодня может состоять только в этом. То есть у вас нет ничего, чем нам нужно, кроме ваших природных ресурсов». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Территория. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да не нужна нам ваша территория, потому что там, ну, за редким исключением приамурских территорий, где сельское хозяйство может быть, да? Всё остальное – это природные ресурсы лес, нефть, металл. Но у вас причем народу даже нет. Ни народу, ни денег нет все эти природные ресурсы осваивать. Поэтому если вы их захотите осваивать, то вы приходите – мы вам и денег дадим, и людей дадим, и железную дорогу построим, трубопроводы построим, которые будут в 3 раза дешевле, чем ваши газпромовские. Мы всё сделаем, мы всё для вас сделаем. Мы вам рассказываем. 

То есть там никакого широкофюзеляжного самолета нету, ничего. Вот, у вас есть природные богатства. У нас есть всё остальное. Давайте вот... Если хотите, мы вот на такой основе построим экономическое сотрудничество и оно будет взаимовыгодным с нашей точки зрения, с китайской точки зрения. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А с российской точки зрения? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: К сожалению, ответа на это выступление с российской точкой зрения не прозвучало. Я думаю, что если кто-то из людей, которые могут Владимиру Путину положить на стол почитать вот это, вообще что-либо, что он читает, вот, ему принесут распечатку этого выступления, то это будет фантастическое, вот, чтобы он понял, что означает поворот в Азию, разворот к тесному сотрудничеству с Китаем. 

Тесное сотрудничество с Китаем – оно будет очень тесным. То есть китайцы, ну, не вопрос, сколько там... Я не знаю, я не помню там, по-моему, российские инвестиции в год что-то там 13 или 14 триллионов рублей. Ну, там меньше 500 миллиардов долларов. Ну что, китайцы не смогут там 100 миллиардов долларов в Россию вкладывать ежегодно? Да конечно смогут – у них там валютных резервов в управлении инвестиционных фондов под 2 триллиона долларов, да? А всего там валютных резервов уже к 4-м приближается сумма. 

Вообще даже не заметят. Они вон в Африку вложили сразу. Там приехали и там 50 миллиардов долларов вот так вот, широким веером разбросали, просто чтобы застолбить участки. 

Поэтому сотрудничество с Китаем... Если Россия согласится. Но у нас же есть право отказаться, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Конечно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Поэтому господин Ли – он очень четко выразил позицию китайского руководства: «Если вы хотите сотрудничать, то сотрудничество может выглядеть так. Если вы хотите сотрудничать по-другому, ну, вы расскажите, мы тогда послушаем». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но Россия пока молчит. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Россия пока молчит. Россия пока как-то обдумывает предложение. Знаете, нам сделано предложение и мы думаем, что от него можно отказаться. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение». В прошлом эфире мы с вами стенали практически по поводу того, что нет никакой политики, нет никаких политических новостей. Но несколько дней назад вышел очень интересный опрос ВЦИОМа о том, что почти 40 россиян вообще не знают, зачем нужны политические партии. Ну, не знают они. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: 40%. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почти 40% россиян, опрошенных ВЦИОМом, не знают, зачем нужны политические партии, не видят они в них никакого смысла. Какая уж тут политика? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что если ВЦИОМ проведет опрос и спросит россиян, а нужны ли России выборы, я думаю, что примерно такое же количество народу скажет «Да вообще говоря не нужны. Зачем нам выборы? И Владимир Владимирович лучше». Спрашивают «А надо ли нам переизбирать Владимира Владимировича в 2018 году? Может, мы так, автоматически ему продлим мандат, вот, просто по согласованию? Все напишем там, 20 миллионов подписей поставим «Владимир Владимирович, соглашайся быть нашим президентом. И не надо никакой там предвыборной кампании. Деньги заодно сэкономим». 

Поэтому я... Ну, если... Как? Российское население получает информацию обо всем из телевизора. Вот, если вы посмотрите телевизор, то там, действительно, политические партии не нужны. И в чем их смысл состоит, ну, кроме того, что там есть Зюганов и Жириновский как постоянные конкуренты Путина на президентских выборах, ну, больше никакого смысла в политических партиях нету. Ну, поэтому россияне абсолютно честно говорят: чего видят по телевизору, говорят «Да нет, тут такие... Лучше без них». Я вообще говоря с ними согласен. Лучше уж вообще без партий, чем с такими, какие у нас. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а с другой стороны, из того же опроса следует, что при этом 35% опрошенных россиян говорят, что в России нет партии, которая отражала бы их интересы. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это спорный вопрос, потому что очень многие люди не знают о позиции многих партий – у нас там их 68 или 70 партий уже существует. И вы не можете узнать позицию той партии, потому что она не представлена ни в федеральном парламенте, ей не разрешается участвовать в федеральных выборах, ей не разрешается участвовать в региональных выборах, если она не пройдет никакие драконовские ограничения. Нельзя участвовать в выборах губернатора, если не пройдет муниципальный фильтр, и так далее, и так далее, и так далее. 

А вот вообще говоря партии представляют свою программу во всем мире в ходе выборов. Вот, им дается доступ к СМИ, к рекламе, к деньгам спонсоров. Поэтому россияне правду говорят: «А мы ничего про них не знаем». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Эх. Жаль, что ничего мы о них не знаем. Ну ладно. Может быть, в каких-нибудь «Особых мнениях» Сергей Алексашенко нам про что-нибудь еще расскажет, про политические партии разные. Спасибо большое. Это было особое мнение Сергея Алексашенко, эфир вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо. 

Источник: "Эхо Москвы"