Владимир Некляев: Лукашенко - живое пособие по Фрейду

2016.04.20

Что стоит за белорусской оттепелью, насколько убедителен поворот Лукашенко к Евросоюзу? Поэт, оппозиционный политик и общественный деятель Владимир Некляев ответил на вопросы директора Службы новостей RTVi Екатерины Котрикадзе. 

Поскольку очень мало информации поступает из Беларуси, мы очень мало понимает о том, какая сейчас там обстановка. Скажите в двух слова, что сейчас в стране происходит.

- В стране происходит то, что ту ситуацию, которая сложилась на сегодняшний день, эта ситуация диктатуры, пытаются законсервировать из самых благих побуждений, как Европа, так и, в общем-то, с согласия… Как бы, негласного согласия Америки. Это означает, что Беларусь выпадает из европейского политического контекста, серьезно выпадает. Потому что, консерва – это консерва. Ее закрыл и через какое-то время открыл, это уже испорченный, может быть, продукт. Так что растет социальная напряженность в связи с экономическим ухудшением. Россия перестала давать огромные деньги на содержание .... Вообще кормить перестала Беларусь. Потому что у них проблем выше крыши своих.

Лукашенко потом бросился в Европу, бросился к американцам: помогите, спасайте, а то я утону в России! Ну это страшилка известная. И я, с удивлением увидел, что на эту известную страшилку опять элита политическая западная повелась.

- Вы говорите «законсервировали» ситуацию в Беларуси. Отсюда нам казалось, что наоборот, что началось какое-то движение Беларуси в сторону демократизации что ли. Потому что, смотрите, я скажу страшную банальщину, но ведь он был последним диктатором Европы  - ваш президент Александр Лукашенко. А совсем недавно он перестал быть последним диктатором, даже шутят, что он стал предпоследним, потому что на западе поняли, кто, собственно, является последним диктатором. И он стал рукопожатной фиругой, в Минск стали ездить западные лидеры, отменяются санкции в отношении Александра Лукашенко. Разве это не какое-то движение в сторону либерализации?

- Да, но это движение только с одной стороны – со стороны запада. Навстречу Лукашенко пока что не сделал ни одного шага. В это и заключается проблема. Я говорю одно и то же. Я за эту политику, да. Ну ее можно назвать политикой изменения через движение. Такая политика уже проводилась с 2008 года, и она кончилась площадью 2010 года, и избиением на площади…

Когда избили вас на площади, и посадили. И не только вас… Вас назвали узником совести.

- Да, там избили сотни людей. И ничем это не кончилось, потому что достаточных усилий, чтобы заставить режим Лукашенко сделать ответные шаги, не было приложено. То же самое мы наблюдаем сейчас. Ну вот смотрите, даже с политзаключенными. Хорошо, выпустили, там, меня, потом Статкевича, который пять лет отсидел, но реабилитации политической мы не имеем. А с тех людей, которые нас судили, пытали, прокуроров, судей, тюремщиков сняли санкции. До этого момента, до снятия санкций, они в глазах демократического мира были преступниками. А теперь что? Мы преступники.

-  А что же делать тогда?

- Делать вот что… Лукашенко сейчас кровь из носу нужны деньги. Главная задача – получить кредит Международного валютного фонда. Он к этому идет. Он обещает все, что угодно, но ничего не делает. Мы настаиваем на том, чтобы он провел свободные, демократические парламентские выборы. Для этого нужно изменить законодательство. Он говорит, что это невозможно сделать, потому что есть рекомендации Венецианской комиссии. Господи, столько рекомендаций всяких было, и от Евросоюза, и от Госдепартамента США, он на них не реагировал. А Венецианская комиссия, так это такая серьёзная комиссия, что на это нужно реагировать. Он просто этого не хочет. Хотя это единственный путь к нормальному развитию политических событий в Беларуси.

Если мы отказываемся от революции, ...то есть после киевского Майдана люди вообще в страхе перед возможностью таких событий в Беларуси. Эволюционный путь предполагает движение навстречу друг другу с двух сторон. Пока это движение только со стороны запада.

- Значит, если народ отказывается от революции, я готова это понять. Хорошо. Но чего тогда народ хочет? Может тогда вообще нет запроса в обществе на какие-то перемены?

- Запрос есть. Постоянно 25% общества гражданского голосует за какого-нибудь оппозиционного кандидата. Постоянно уже. Уже двадцать лет. Эта тенденция сохраняется и немного растет. Вот в этом году голосовало уже около 30%. Рейтинг Лукашенко на сегодняшний день составляет 27%. Вот вам 30%, и добавилось 27%. То есть равновесие.

- Откуда у вас эти данные?

- Это данные независимых социологических исследований.  Слава богу, одна организация этим еще до сих пор занимается.

- Я видела, что у вас самый высокий рейтинг среди лидеров-политиков.

-Я сейчас уже не являюсь самым высоким рейсменом. Потому что этот рейтинг, обычно, появляется тогда, когда ты участвуешь в президентских выборах. Я в этот раз не участвовал, это долго объяснять почему. Потому что нету выборов, вот почему.

Подождите, а сейчас, в 2016 году, в сентябре, мы знаем, что будут парламентские выборы. Вы будете участвовать?

- Вот если они будут выборами, я буду участвовать. Я в Брюсселе недавно был, ну как раз в тот день, когда там произошел теракт. И мне сказали, что они все делают для того, чтобы оппозиция появилась в парламенте.  И сказали, что возможно вас назначат в парламент. Я говорю: О, спасибо большое! Давно такого счастья не испытывал!

Так вот, я понимаю, о чем вы хотите спросить. Меня хотят назначить туда, куда вообще-то людей выбирают. Да ну представьте себе, что Обама назначает Сенат.

- Означает ли это, что Лукашенко, как это сейчас принято говорить, всех переиграл, даже европейцев. И ему удалось по своим каким-то правилам политической игры заставил европейцев вступать в эту историю? То есть он фактически рассказал, что вот я готов, только если будет назначение. А выборов не будет. И Брюссель согласился.

- Ну я не скажу, что Брюссель на это однозначно согласился. Но все дело идет к тому, что возможно, согласится. А вот Госдепартамент США, в котором я был неделю назад, и где встречался со многими чиновниками, довольно высокого ранга, рассматривает ситуацию иначе. Американцы, и я, собственно говоря, для того и приехал, чтобы убедить их в верности  их позиции, говорят, что мы будет рассматривать снятие или неснятие санкций, но не до выборов, а после выборов, по факту. Пройдут выборы, мы подумаем, что делать. Не будет выборов, мы тоже подумаем, что делать. И это, с моей точки, верно, потому что здесь уравновешенная политика. Нельзя оставить только пряник и действовать кнутом, а то, что Лукашенко всех переиграл… Это не он переиграл, это ситуация сложилась так, что ему выгодна и война в Украине, выгодна и война в Сирии, и все, что происходит в мире, в напряжении, в трагедии для него выгода.

Правильно я понимаю, что это в принципе то, что выгодно Владимиру Путину?

- Это абсолютно то же самое.

- Когда мы говорим, что Лукашенко выгодна напряженная ситуация в той же Украине, то ведь речь идет о том, что  он представляет собой, олицетворяет собой некую стабильность для народа.

- Да.

- Также, как и Путин представляет собой стабильность для российского народа.

-Да, но давайте задумаемся о том, какова эта стабильность. Что в основе этой стабильности? Это власть в России и диктаторская власть в Беларуси. Это отсутствие выборов, полный разрыв в гражданском обществе, это полное отсутствие прав человека. И вот так нам предлагают законсервировать все это. То есть  я понимаю, это еще Бисмарк придумал, государственные интересы превалируют над человеком и его правами. Но так не может быть, я так жить не хочу. И 25-30%, как минимум, тоже так не хотят жить.

- Если стоит выбор между стабильностью и защитой прав человека... Мы знаем, что в России местные средства массовой информации открыто говорят о том, что большинство граждан предпочитают чувство стабильности, защищенности и не хотят перемен. В Беларуси какая ситуация, скажите? Если стоит выбор, человек, допустим, готов пожертвовать собственной свободой...

- К сожалению, в Беларуси ситуация ничем не отличается в этом смысле от ситуации в России. Почему? Потому что все средства массовой пропаганды зомбируют людей в одном направлении. Как только случились события на Украине: если вы пойдете за оппозицией на площадь, вы будете иметь эту кровь, которую вы увидите там. Если вы там не будете, сбросите хорошие отношения, не будете поддерживать Путина… «Крым наш!» тоже 25% белорусов кричат, понимаете. Это ситуация сложная. И это по той причине, что днем и ночью из всех репродукторов и на всех телеэкранах Россия опять наш друг, наш товарищ.

- Тут я вообще ничего не понимаю. Александр Лукашенко говорил неоднократно, что вопрос с Крымом – это ошибка украинской власти. И если б подобная ситуация случилась в Беларуси, то в этом случае, Лукашенко бы защищал ценной собственной жизни полуостров.

- Это он сказал только однажды в интервью зарубежному корреспонденту.

Он несколько раз говорил, что надо было защищать Крым.

-  Да, надо было защищать Крым.

-  И что у Беларуси этого не может быть никогда

- «В Белоруссии этого не может быть никогда», это он говорит. А в это время в Смоленске размещается одна военная часть, в Бресте появляется другая военная часть. Идут переговоры о авиабазе в Бобруйске. Идут уже переговоры о размещении на территории Белоруссии противоракетной обороны, то есть на самом деле все, что говорит Лукашенко это одно, а все, что делается – другое.

- Он отрицал про авиабазу...

- Там уже были самолеты, а он говорил, что нет. Ну этому человеку соврать -  это как чихнуть мне. Никаких проблем у него с этим не было. На самом деле, понимаете, главная проблема заключается в том, что ту политику, которую сегодня затеял Евросоюз и в какой-то степени Америка, они это затеяли поздно. Вот с моей точки зрения, они это затеяли поздно. В 2008 году это еще не было поздно, но как раз с помощью России этот переговорный процесс был сорван. Теперь он настолько увяз в Путине, в Кремле, в российских деньгах, в российских энергоносителях. Он зависим от России полностью, и мне кажется, что по этой причине та политика, которую Евросоюз проводит по отношению к Белоруссии, так сказать вот эта демократизация, с одной стороны обречена на провал.

Какой-то вырисовывается пейзаж очень грустный…

- Нет, я не думаю, что это очень грустно. Да, мы потеряли время. Но впереди такой сценарий. Россия на сегодняшний день не может удерживать тот политический сценарий, который ей бы хотелось. В том числе и в отношении Белоруссии.

- Почему?

- Потому что она экономически ослабла. Сегодня у нее те же проблемы, что и у нас практически. Проблемы с прокормом населения. Поэтому напряжённость социальная, я уверен, в России будет расти. Они дождутся какого-то там нехорошего события. Но если не слепого российского бунта, то чего-то похожего на Дворцовый или революционный какой-то переворот. И вот тогда возникает окно возможностей для Беларуси. Вот в этой ситуации, которая сложилась сегодня, у нас практически никакой возможности нет.

Вы даже не представляете, как насыщены все слои государственной, общественной жизни всем русским. Я не говорю только о сотрудниках ФСБ, которых тоже напихано везде. Фонды создаются, был один фонда Горчакова, теперь их десять. И все работают на русский мир. На то, чтобы аннексировать Беларусь, не с помощью танков, а так, условно говоря, с помощью российских банков. Которые, кстати сказать, постепенно уже скупают белорусскую землю.

- Кажется со стороны, что Лукашенко очень хитрый политик, как минимум. Потому что ему удается общаться и с этими, и теми. И принимать иностранных высокопоставленных гостей, ему удается какое-то движение начать в сторону снятия санкций, может даже получения каких-то дотаций. И, я не знаю, кредитов того же международного фонда. В общем, есть ощущение, что Белоруссия сегодня в такой ситуации, когда не видно альтернативы Лукашенко. Почему я об этом говорю? Вы сами в одном из интервью упоминали, что есть проблемы с консолидацией оппозиционных сил в Беларуси. Есть проблемы с выдвижением единого кандидата, который бы смог побороть действующую власть. Это мог бы быть Владимир Никляев, или это может быть кто-то еще. Вот скажите, почему если столько проблем создает белорусская действующая власть, белорусская оппозиция не способна хотя бы объединиться. Это проблема, которую мы не однократно обсуждали с гостями из России, потому что там происходит ровным счетом то же самое. Это поразительно. Почему?

- Во-первых, о хитрости Лукашенко. Вот если бы вы, Екатерина, были президентом Беларуси, вы были бы точно такой же хитрой. Это очень простая хитрость. Да, есть пословица «умные телятка, смогши две матка» - как это по-русски сказать, не знаю. Лукашенко находится между двумя коровами. И они повернуты выменем, Европа одна корова, и вторая корова Россия. Значит, как только одна перестает молоко давать, он тогда другую дергает за хвост: слушай, ты повернись ко мне получше, потому что я к той корове уйду. Вот и вся политика. И этим он занимается от самого начала своего президентства по сегодняшний день.

Что касается вопроса смещения его через какой-то выбор и какого-то оппозиционного политика. Это можно будет сделать, если у меня или какого-то другого политика, как минимум, будут равные с ним условия. Это одно, второе, если бы оппозиция не была так раздроблена, что в России, что в Беларуси, да. Она бы может быть и объединилась бы, чтобы стать реальной силой и выдвинуть из этой среды того человека, который может быть конкурентоспособным в борьбе за президентское место. Поскольку и та, и вторая, т.е. и российская, и белорусская оппозиция, слабы, они не видят потенциала в объединении. Ну два хиляка соберутся вместе, и что это изменит? Ну просто будет хиляк с хиляком стоять, но из этого не получится один сильный боксер.

Здесь очень много причин, а главная заключается в том, что и в России, и в Беларуси против оппозиции работает целая армия людей, задача которых раздроблять, ослаблять, уничтожать, выпихивать, убивать. У нас это было, пошло это в России, они друг у друга учатся. Путин учился у Лукашенко избивать людей на площадях, арестовывать массово, убивать политиков. Лукашенко у Путина научился хитрить и воровать не по-мелкому, а по-крупному. Эти люди без никакой человеческой совести. У них страх потерять власть, потому что это связано с потерей не только свободой, в том случае, если их станут судить, а и с потерей не только денег, а вообще и с более страшными вещами.

 Вообще, скажем, когда я заявлял в 10-м году, что пусть Лукашенко уходит и рассматривает под елкой подарки, которые ему подарили за двадцать десять президентства, то ко мне на завтра же пришла родственница убитого им... Не могли же они убить сами по себе, и сказала: а что это вы, Владимир, придумали там? Какое-то всепрощение. И кто бы не пришел к власти, я буду требовать, чтобы он отвечал передо мной за убитого моего родного человека.

 - Что там насчет смертной казни?

- 51% людей поддерживают наличие смертной казни. Безусловно, ну я верующий человек, для меня это вообще неприемлемо. Человеческий суд вообще может быть ошибкой. Что до Лукашенко  за все время он помиловал только пару человек. Он подписывает и подписывает эти расстрельные приказы. Но это как бы придает ему больший вес. Он не вершитель просто каких-то пенсий дедушек и бабушек, а и вершитель жизни: только этот человек один может написать «расстрелять» или «помиловать». Это одна из таких фишек. Да, вот вы киваете головой, а ведь надо понимать, что он является как бы это сказать, практическим пособием по Фрейду, понимаете? С ним вот ведут переговоры, заключают соглашения, как с совершенно уравновешенным, нормальным человеком. На самом деле это не так. И многие его действия человеческие и как политика доказывают, что там, ну если не серьезная болезнь, то во всяком случае, так скажем, человек с повышенным психической активностью. И это тоже надо учитывать, когда с ним разговариваете.

Он находит легко общий язык с Владимиров Путиным, или это все тоже игры и там нет на самом деле дружбы?

- Я не думаю, что Владимир Путин на самом деле считает Лукашенко  своим другом... Это просто верный вассал, на которого всегда есть управа. Все, что этот режим сделал в ФСБ написано на чистом листочке. И в любой момент Путин может Лукашенко это предъявить. Ну никуда не деться.

- По поводу Госдепа хотела еще спросить.  Это ведь классика: оппозиционер приехал с постсоветского пространства в госдеп США, разговаривал о будущем страны и так далее. Вы представляете, да, как это будет и может быть подано в средствах массовой информации, если вообще кто-нибудь будет об этом рассказывать на территории Беларуси. Вот «печеньки» госдепа... вы, наверняка, знаете, что такое. Скажите, что-нибудь они предлагают действительно, для того, чтобы… Ведь понятно, что Госдеп воспринимается на постсоветском пространстве, в некоторых странах как минимум, как устроитель цветных революций, главный финансист их и главный организатор. Вам честно, положа руку на сердце, предлагали какие-то активные действия в Минске для того, чтобы как-то изменить ситуацию, или нет?

- Если говорить честно, то в 10 году да. В 15-м году нет. В 15-м я бы и не принял такие предложения, потому что осмыслил достаточно хорошо то, что случилось на Украине. И пришел к выводу, что в этих условиях,  в которых сегодня находится Белоруссия, это просто невозможно сделать.

- Что конкретно вам предлагали тогда, в 10-м году? Вам предлагали возглавить…

- Нет, но вы не понимайте прямо, что госдеп США взял и сказал мне: давайте мы вам дадим оружие…

- …миллион долларов,  идите становитесь президентом.

- Но они, когда мы разговаривали, они не исключали в Белоруссии сценарий цветной революции. Теперь они этого не хотят.

- Почему?

Потому что это взрывоопасно. Потому что это может быть не в таких масштабах повторением Украины. Мне показалось, что они все-таки будут проводить политику, отличную от Евросоюза.

- Более жесткую?

-Более жесткую. И я на сегодняшний день считаю это более правильным. Ну нельзя Лукашенко совсем развязывать руки для того, чтобы они творил, что хотел. Знаете, когда ты сидишь дома, и вот у тебя болит то, что болит, это кажется центром боли всего мира. И когда ты приезжаешь в центр, как это у меня случилось, в Брюссель, приехал в Брюссель. Пошел на заседание рабочей группы по Беларуси. И я ехал в метро, и в это время произошел террористический акт. И я шел сказать этим людям, все что думаю в связи с этой игрой Лукашенко. Но как только эти 40 человек погибли, пошли кровь, жертвы.  И масштаб моих проблем во мне самом сжался в десять раз. И я пришел, ну что? Соболезную. И говорю, ну что? Вот Сирия, вот террористы. Вот а у вас что? То же самое, что все говорят: Ничто не взрывается, никого не убивают. Ну что вы хотите? Ну потерпите! Пока мы поставлены в самый конец очереди по ощущениям. Есть вещи поважнее. Я понимаю по каким причинам. Я понимаю, что происходит. Но мне хочется в очереди не стоять. Я настоялся в рядах в Советском союзе.

- А может ли быть повторение украинского сценария, в том числе крымского, что неожиданные вежливые люди забирают территорию Беларуси, густонаселенную русскоязычными людьми. А таких территорий, как я понимаю, на территории вашей страны огромное количество.

- Проблема заключается в том, что ее и забирать-то нет нужды. Она как бы забрана. Все силовые структуры пророссийские…

- То есть аннексия уже?

- Она как бы совершилась. Она неформальная, она как бы есть. И как раз сложность проблемы заключается в том, что ситуация именно такова, а не другая.

У меня страна с великой историей, уходящей корнями вглубь в европейскую историю. И я родился в таком месте, которое влияло на ход истории. В моей стране написана одна из первых европейских конституций, это «статут великого белорусского княжества» на белорусском языке.  Моя страна принимала уделы, мой народ принимали участие в самых решающих сражениях на территории Европы. И я не хочу, чтобы это превращалось в придаток другой страны – восточного соседа. 


  • 742

Владимир Рыжков: “Пустой город, валюта, которая ничего не стоит, на каждом углу казино, и при этом очень бедные люди. Вот такие мои впечатления от Минска”.

2014.06.10

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР –Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, я приветствую в этой студии Владимира Рыжкова. Евгения Альбац, я надеюсь, через несколько минут появится. 

В.РЫЖКОВ – Да, я буду говорить мужским басом, а не нежным женским голоском. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Не как обычно. 

В.РЫЖКОВ – Не как Женя Альбац. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Хорошо, тогда давайте про интернет. Там голос не нужен, там все пишут. Владимир Путин сегодня высказался относительного того, что нельзя допустить ограничения основных прав и свобод человека под маркой борьбы с негативными явлениями в интернете. Вообще отношения Владимир Путин и интернета всегда были такими, прямо скажем, не очень понятные. Потому что все говорили, что сам Владимир Путин интернетом сам не пользуется, не очень понимает, что там и как, в общем, недолюбливает. Вот эта сегодняшняя встреча и эти слова – насколько вселяют хоть какую-то надежду, что интернет в России и дальше будет свободной площадкой. 

В.РЫЖКОВ – С моей точки зрения эта встреча ничего хорошего не сулит. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Почему? 

В.РЫЖКОВ – Потому что чаще всего происходит ровно наоборот тому, что говорит Владимир Путин публично. Я могу приводить огромный-огромный перечень примеров. Ну, из последних его высказываний о телеканале «Дождь», что ему импонирует эта молодая талантливая команда, которая там работает. Все сразу обрадовались – решили, что «Дождь» вернется в эфир – и что? Все происходит с точностью донаоборот. Я напомню, что Владимир Путин говорил не так давно, что российская армия не действовала в Крыму, а потом он сказал ровно противоположное: что наши военные – молодцы, и во многом благодаря им состоялся референдум и те результаты, которые там получились. И даже сейчас раздают медали, как мы знаем за присоединение Крыма. Владимир Путин много лет назад говорил о том, что в России никогда не будут отменены выборы губернаторов. И это случилось. После Беслана выборы губернаторов были отменены. 

Поэтому я как раз думаю, что эта встреча готовит неприятности для российского интернета, для рунета, и эти неприятности уже идут полным ходом. Я хочу напомнить, что ровно год назад был принят закон, который впервые позволил чиновникам без решения суда блокировать сайты. Я хочу напомнить, что уже есть масса прецедентов, когда конкретные сайты заблокированы решением Роскомнадзора. Речь идет о «Грани.ру», о «Каспаров.ру», «Ежедневный Журнал», блог Алексея Навального. И эта практика уже стала повседневной: контроль интернета и блокирование сайтов. 

Я хочу напомнить о том, что сейчас спецслужбы требуют от провайдеров или требуют от популярных соцсетей допуска к персональным данным пользователей. Они требуют допуска к IP-адресам, в том числе к логинам, допуска к информации о всех транзакциях, то есть: что человек, читает, куда заходит, с кем он переписывается и так далее. Правда, пока вроде как речь не идет о самом содержании электронных писем или чатов, которыми мы пользуемся все в Фейсбуке том же и так далее. Но, кто знает? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – То есть идет полномасштабное наступление на интернет, оно продолжается. 

В.РЫЖКОВ – Идет полномасштабное наступление на интернет. Более того, Роскомнадзор, несколько я понимаю, готовит уже систему – если она уже не готова, не знаю, может, уже готова – ежедневного мониторинга интернета. И это очень напоминает смесь белорусских методов контроля интернета и китайских методов контроля интернета. Вот я только что был в Минске, и у них, например, есть интернет-кафе, но ты можешь зайти в интернет-кафе и получить доступ к интернету, только предъявив паспорт. То есть там регистрируются все пользователи, кто заходит в эти интернет-кафе. А в Китае существует огромная государственная служба – не знаю - может быть, сотни, тысячи людей, которые сидят реально у мониторов и отслеживают все, что происходит в китайском интернете. Я сам был в Китае, и там просто очень трудно…. Вот ты живешь в хорошей гостинице 4-5 звезд, ты пытаешься зайти на какие-то самые обычные русские новостные сайты – ты не можешь на них зайти, потому что там интернет в высшей степени блокирован, там куча фильтров, барьеров, запретов и так далее. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – То есть нас ждет либо китайский вариант, либо белорусский? 

В.РЫЖКОВ – У меня нет никаких иллюзий, я думаю, контроль за интернетом будет ужесточаться, и, может быть, даже после этой встречи степень движения к этому контролю даже ускорится. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Это Владимир Рыжков в программе "Особое мнение". Вы упомянули, кстати, о том, что недавно были в Белоруссии. Александр Лукашенко тут на выходных удивил высказываниями после инаугурации… 

В.РЫЖКОВ – По поводу поддержки новых украинских властей? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, да. И это по-прежнему Александр Лукашенко пытается усидеть на всех стульях разом или как? 

В.РЫЖКОВ – Дело в том, что Белоруссия в огромной степени зависит от Москвы. По разным оценкам Белоруссия получает на протяжении многих последних лет, практически уже… 20-летие, по-моему, в этом году власти Лукашенко…. 20 лет, представьте себе человек у власти. На протяжении всех этих 20-ти лет Белоруссия получает помощь от России в общей сложности от 4 до 6 миллиардов долларов – это огромные деньги. Эти деньги носят критический характер для устойчивости белорусского бюджета, белорусской экономики. Это и поставки нефти по внутренним ценам, это и кредиты, это и бюджетная помощь и так далее.Поэтому Лукашенко не может без поддержки Москвы поддерживать устойчивость своего режима. С другой стороны он очень боится поглощения со стороны России. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – То есть он балансирует. 

В.РЫЖКОВ – Да. Я хочу напомнить, что несколько лет назад – я могу ошибиться – это был, может быть, 6-й, может быть, 7-й год. Владимир Путин предлагал войти Белоруссии в состав Российской Федерации шестью областями, то есть пять областей плюс Минск. Поэтому Лукашенко с одной стороны, полностью зависит от Москвы, с другой стороны он не может не демонстрировать некую фронду и некую самостоятельность, и некую независимость, поэтому эта его риторика, в том числе, в украинском вопросе – это стремление защитить, прежде всего, себя и свои позиции, как независимого государства. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Мы сейчас сделаем перерыв буквально на одну минуту. Это программа "Особое мнение". Оставайтесь с нами. 

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР –Продолжается программа "Особое мнение". Владимир Рыжков – главный герой… 

В.РЫЖКОВ – Заместитель Альбац сегодня. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, у нас тут небольшаятусовочка заместителей. 

В.РЫЖКОВ – Заместитель Альбац по «Особому мнению». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – О’кей! Тогда еще немножко про Белоруссию с вашего позволения, раз уж вы там видели все своими глазами. 

В.РЫЖКОВ – Да, у меня, кстати, масса впечатлений. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Александр Лукашенко, который сам себя не без гордости называет «последним диктатором Европы», продолжает оставаться президентом Белоруссии. И белорусский народ это как-то устраивает? Это чувствуется, общаясь с местными жителями, что «ну, да – вот у нас Лукашенко»? 

В.РЫЖКОВ – Да, устраивает. Здесь не нужно ничего упрощать. В политике, вообще, ничего не нужно упрощать. Дело в том, что Лукашенко создал определенную модель, определенную политическую модель, определенную социальную модель и определенную экономическую модель, и она по-своему устойчива. Она развалится за полгода, за год, если перестанет получать поддержку от России. Но Лукашенко получает поддержку от России, получает уже 20 лет, и в этом устойчивость этой модели. Огромное количество людей уехало из Белоруссии, очень много белорусов работает, кстати, в Москве, огромное количество. Огромное количество работает в Подмосковье. Часть белорусов уехала на Запад. 

Вот мое впечатление от Минска: да, чисто, да аккуратно, тем более, что я был через 3 дня после окончания чемпионата мира по хоккею. То есть, естественно, город к чемпионату мира был превращен просто в конфетку: прекрасные дороги, подстриженные газоны, великолепный аэропорт. Великолепное шоссе от аэропорта до города. Но у меня было такое впечатление, что над городом взорвали нейтронную бомбу. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Людей нет? 

В.РЫЖКОВ – Людей нет, машин нет – пустой город. Нет энергии, нет динамики, чувствуется просто, что нет никакого развития. В Белоруссии 70 с лишним процентов экономики – это государственный сектор. Молодежь разъезжается, специалисты разъезжаются. Динамики нет. Но те, кто остался…. Это во многом советское социалистическое государство. Так как это госсектор, то он субсидируется государством, то есть фактически субсидируется Россией. И Лукашенко – он в этом смысле высочайший профессионал. Он величайший профессионал – торговать тем, что он союзник. Он высочайший профессионал – торговать тем, что у России почти не осталось союзников, и он главный союзник. И он за это получает ровно то, что ему нужно. Он получает деньги. На эти деньги содержится страна, и на эти деньги содержится промышленность в значительной степени. И он демпингует, то есть он субсидирует свои белорусские предприятия, которые потом конкурируют с нашими российскими предприятиями, которые таких субсидий не имеют. То есть он очень ловкий политик на самом деле. 

И сейчас – вот то, что белорусы мне говорили в Минске – как повлиял Майдан и как повлияла ситуация на Украине, и как повлиял Донецк и Луганск на отношение к Лукашенко – он опять набрал очки. Он набрал колоссальные очки. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Люди не хотят, чтобы в Белоруссии было то, что в Украине? 

В.РЫЖКОВ – Не хотят, потому что пропаганда украинская…. Лукашенко говорит: «Вот смотрите, вы хотите вот такое вот? Вы хотите эти покрышки на улице?» 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – У нас такая же точно реакция. 

В.РЫЖКОВ – Да, абсолютно. – «Вы хотите это безобразие? А я Путиным договорился, - он начинает загибать пальцы, - нам поставят 23 миллиона тонн нефти по внутрироссийским ценам. Нам дадут кредит, нам помогут с бюджетом. Нам помогут с тем, с этим…». И, кстати говоря, в 2015 году очередные выборы президента Белоруссии. И общее мнение всех экспертов, с которыми я встречался в Белоруссии, - что он без проблем, без фальсификаций… 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Ну-ну. 

В.РЫЖКОВ – Нет, они будут – фальсификации. То есть он, допустим, получит 50-60, ему нарисуют 80 – это понятно. Как водится, чиновники на местах постараются. Но на сегодняшний день он обеспечил себе практически победу на очередных президентских выборах 2015 года, притом, что он 20 лет у власти. И это говорит о том, что он, действительно, выстроил такую модель, которая позволяет ему поддерживать свою власть и поддерживать стабильность в этой стране: бедненько – но чистенько, без Майдана, крови и гражданской войны. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Похож ли он в этом на Владимира Путина, или у нас все-таки и масштабы другие, степень влияния другая, амбиции другие? 

В.РЫЖКОВ – Попроще ему в том смысле, что все-таки страна – сколько там? – 9-10 миллионов населения, и масштаб проблем не такой большой. Все-таки страна не такая сложная, не такая многонациональная, не такая растянутая, не нужно содержать такую большую армию, такую большую полицию и так далее. То есть это все-таки не такая большая страна, с ней проще управиться. У нас, конечно, гораздо более серьезные проблемы: экономические, национальные, культурные, инфраструктурные, демографические, экономические, геополитические. Несравнимы масштабы задач. То есть в этом смысле ему проще. То есть он свой маленький «огородик» возделывает, получает «удобрения» из Москвы регулярно, получает субсидии регулярно и поддерживает стабильность. Еще раз повторю: город производит, конечно, впечатление вымершего. Еще, конечно, поразительная история с этими их «зайчиками». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А что не так с этими «зайчиками»? 

В.РЫЖКОВ – Ну, это их рубли белорусские. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, белорусские рубли. 

В.РЫЖКОВ – Я жил в недорогой гостинице, и прилетел из Москвы поздно вечером и был очень голоден, я спустился в кафе, которое внизу в этой гостинице. Взял скромный ужин – заплатил 220 тысяч рублей. Я сидел и думал: 220 тысяч рублей – это много или мало? То есть у них происходит периодически колоссальная девальвация белорусской валюты. Она просто периодически находится в свободном падении. И у них дикие проценты в банках. У них дают 40% годовых в банках. И существует целая индустрия спекуляций, когда люди кладут деньги под 40%, зарабатывают эти деньги, и казино на каждом углу. После того, как в России запретили легальные казино, но в Белоруссии сейчас… Вообще, это какое-то странное ощущение: пустой город, валюта, которая ничего не стоит, на каждому углу казино, и при этом очень бедные люди. Вот такие мои впечатления от Минска. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – О’кей! Теперь давайте про отношения с Украиной. Сегодня господин Лавров высказывался сегодня, в общем, скорее, миролюбиво. Но, вообще, как-то тональность меняется, как вы чувствуете, в высказываниях представителей российской стороны, когда речь идет о взаимоотношениях с Украиной? Прошла инаугурация, есть президент на Украине. Виделись даже Путин и Порошенко – там фотографии все прокомментировали, эти взгляды пронзительные. 

В.РЫЖКОВ – Сколько там, 15 минут? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А, тем не менее, все-таки хоть сколько-то, но виделись. По вашим ощущениям, Россия сейчас попытается как-то замирить это все, или все упрутся и ничего не сдвинется с места? 

В.РЫЖКОВ – Мне кажется, что вопрос открыт по-прежнему, то есть я не думаю, что мы можем говорить о том, что кризис преодолен, и в первую очередь это связано с позицией Порошенко. Порошенко занимает достаточно жесткую позицию в отношении европейского вектора, в отношении силовой операции на юго-востоке, в отношении русского языка. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – И в отношении Крыма. 

В.РЫЖКОВ – И в отношении Крыма. И Москву, Кремль, абсолютно не может устроить позиция по всем четырем пунктам. Это с одной стороны. С другой стороны, очевидно, что любая попытка вмешательства, любая попытка помощи, которая станет явной, - я уж не говорю про вторжение, я уж не говорю про присоединение – немедленно повлечет за собой настоящие санкции. Об этом уже, по-моему, недвусмысленно сказали все, и уже не только Барак Обама и канцлер Германии Ангела Меркель. Очевидно, что санкции будут и будут уже не шутейные. Даже сейчас санкции по разным оценкам будут стоить нам по разным оценкам от 100 до 200 миллиардов долларов. Даже эти санкции, которые сейчас. Если же сейчас санкции перейдут на новый уровень – а новый уровень – это банковская система и секторальные санкции, по секторам нашей экономики, - то это может привести нашу экономику просто к краху. Я уж не говорю о том, какова будет стоимость. Стоимость даже просто в деньгах подобного рода операций, подобного рода присоединений. 

Я посчитал, что Крым будет обходиться нам примерно 10 миллиардов долларов каждый год. Это минимальная оценка. На самом деле оценки растут. Например, стоимость моста через Керченский пролив буквально за месяц выросла от первоначальных 50-ти, которые предполагались, уже до 250 миллиардов рублей и продолжает расти. В этих регионах более 7 миллионов населения, куча проблем, разрушенная промышленность, инфраструктура и колоссальное население и так далее. Поэтому перед Кремлем сейчас стоит очень тяжелая дилемма. То есть они не могут принять позицию Порошенко в том виде, в котором она заявлена, и не могут ничего делать на юго-востоке – ничего такого, что привело бы к новому пакету санкций. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но и Украина тоже ограничена в своих действиях. 

В.РЫЖКОВ – Украина ограничена в своих действиях, и Украина делает вещи, в том числе, неприемлемые, нанося удары, в том числе, поражая мирное население и так далее. То есть ситуация кошмарная на самом деле. И какой будет из нее выход, я не знаю. Я надеюсь, что выход будет найден. И я надеюсь, что эти заявления Сергея Викторовича Лаврова, в которых, действительно, изменилась тональность, изменился тон – я очень надеюсь, что в ближайшее время какой-то выход удастся нащупать. Очень трудно его найти, но ясно, что Россия не может вторгаться и присоединять. Ясно, что Россия хотела бы каких-то гарантий от Порошенко в части внеблокового статуса, в части русского языка, в части…. Ну, он не может признать потерю Крыма, но в части какого-то диалога вокруг этого вопроса…. Очень трудно найти здесь компромисс, но я надеюсь, что как-то они будут двигаться. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А Европа и Америка во всех этих переговорах и дискуссиях – они, скорее, помогают, или скорее мешают? Ну, потому что, очевидно, Россию злит это бесконечное участие западных стран в судьбе Украины. 

В.РЫЖКОВ – Дело в том, что Европа тоже наломала дров. Если вы откроете профессиональную литературу трех-четырех-пятилетней давности – профессионалов, специалистов по Европейскому союзу и по отношении к России Европейского союза, то была такая негласная позиция Европейского союза, по-английски это Russiafirst, то есть сначала Россия. И она выдерживалась в течение последнего года-двух. Что имеется в виду стратегия Russiafirst? То есть Европейский союз, Брюссель, Европейская комиссия, Европейский совет прежде, чем что-то делать на постсоветском пространстве раньше все-таки интересовались мнением Москвы, и спрашивали мнение Москвы, особенно зная, несколько чувствителен вопрос Украины. А вопрос Украины крайне чувствителен для нас по нескольким направлениям. Во-первых, это, естественно, Черноморский Флот. 

Во-вторых, это те предприятия, которые включены в цепочки, в том числе, и по производству баллистических ракет. Ну, это, вообще, вопрос жизненной важности. Ну, и дальше гуманитарные вопросы: русский язык и так далее. В данном случае они, действительно, закусили удила пару лет назад, когда в рамках этого Восточного партнерства, в котором участвует 6 стран, в том числе, Украина, они решили ускоренно продвигать Украину к подписанию соглашения об ассоциации. 

Москва это восприняла – и об этом Путин прямо говорит – как нарушение старых правил игры, когда вот эта Russiafirst, и, когда позиция Москвы учитывалась. И сейчас – я просто говорил с некоторыми немцами, в частности, действительно, многие в Европе разводят руками и говорят: «Как же так получилось, что мы сами во многом спровоцировали этот кризис, который произошел?» Поэтому, сейчас, конечно, все наломали дров, но мы, конечно, больше всех наломали дров, потому что мы разорвали и выбросили в корзину все договоры, под которыми стоит подпись России, в том числе, большой договор о дружбе между Россией и Украиной 97-го года, где мы признали территориальную целостность Украины. Он до сих пор действует юридически, а Крым уже наш. Это, вообще, не укладывается в голове ни у одного специалиста. 

Ну, все наломали дров, и Европа несет свою часть ответственности, американцы несут свою часть ответственности. Сейчас надо просто думать, как из этого всего вылезать, и как… Прежде всего, мир – чтобы там перестали убивать людей -это сейчас самое главное, первоочередная задача. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Это Владимир Рыжков в программе "Особое мнение". Мы к вам вернемся через 3 минуты. 

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР –Продолжается программа "Особое мнение". Владимир Рыжков сегодня в гостях в этой программе. Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Начинается завтра компания по выборам депутатов Мосгордумы. Насколько, вообще, местные выборы сейчас интересны гражданам? Или это уже все в прошлом? 

В.РЫЖКОВ – Это зависит от того, есть реальная конкуренция или нет. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Сейчас для радиослушателей поясню, что смотрю удивленно на Владимира Рыжкова. Где у нас есть настоящая конкуренция политическая на выборах. 

В.РЫЖКОВ – Вот, ради бога – только что в крупнейшем сибирском городе Новосибирске, между прочим, центре федерального Сибирского округа победил коммунист Локоть в конкурентной борьбе. Это были настоящие выборы. Я уверяю, Татьяна, что они вызывали большой интерес у жителей города Новосибирска. Хочу напомнить, что в прошлом году в сентябре в Екатеринбурге была конкурентная компания, которую выиграл Евгений Ройзман, наш хороший знакомый и товарищ. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Два пример только. 

В.РЫЖКОВ – Петрозаводск и так далее. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Только там вот в Петрозаводске не было бы счастья, да продолжилось… 

В.РЫЖКОВ – Я знаю, но я говорю, в принципе, что есть принцип, что есть… Вот сейчас, кстати говоря, интересная будет история в Санкт-Петербурге. Там будут досрочные выборы губернатора Санкт-Петербурга – это вторая столица страны, и там может вполне состояться дуэль Полтавченко и Оксаны Дмитриевой. И, если она будет зарегистрирована, и если она пойдет на выборы – я знаю, что у нее очень много сторонников в Санкт-Петербурге, это может быть настоящая борьба. И, если будет настоящая борьба, то в этом случае, я думаю, что и явка будет высокая и интерес будет высокий. Мосгордума пока, я смотрю, не цепляет людей. Может быть, причина в том, что не там много ярких людей захотело пойти на эти выборы. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Или все выложились на выборах мэра. 

В.РЫЖКОВ – А, может, выложились на выборах мэра, может быть, это связано, что Алексей Навальный по известными причинам не может принимать участия в этих выборах. Может быть, это связно с тем, что в очередной раз изменили избирательное законодательство и новые партии потеряли возможность без сбора подписей выдвигать своих кандидатов. Одним словом пока этот костер под названием «Мосгордума», по-моему, не горит. Хотя я очень горячо поддерживаю Машу Гайдар. Я считаю, что она будет прекрасным депутатом. И сейчас еще не началась агитация… 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Завтра начнется официальная кампания, будете горячо поддерживать… 

В.РЫЖКОВ – Я сейчас прямо заранее ее поддерживаю. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А заранее не поддерживайте. 

В.РЫЖКОВ – Я поддерживаю Ольгу Романову. Я считаю, что еще есть ряд хороших кандидатов. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР –А людям, вообще, сам процесс интересен? Уровень доверия -какой? 

В.РЫЖКОВ – Я думаю, в Москве проблема в том, что за многие последние годы… - я не москвич, я со стороны смотрю – Мосгордума себя в значительной степени дискредитировала как институт. Вот Госдума себя дискредитировала, и Мосгордума себя дискредитировала. Люди понимают, что Мосгордума никогда ничего не решала. Мосгордума не занимала самостоятельных позиций. Мосгордума была таким бессловесным придатком к Московской мэрии, что при Лужкове, что сейчас при Собянине. Это, конечно, снижает интерес. То есть замотивировать избирателей на выборы в губернаторы гораздо проще. Люди понимают, что губернатор… Полтавченко – Дмитриева – это борьба за реальную власть. 

Или, например, мэр города Новосибирска. Это была реальная борьба, потому что это была борьба за реальную власть. Замотивировать людей, избирателей-москвичей голосовать за Мосгордуму – надо сначала объяснить, зачем нужна эта Мосгордума? А, действительно, ли она будет защищать интересы? А, действительно ли, она будет что-то решать? После этого будут люди думать: идти голосовать или не идти. Я предполагаю, что явка будет крайне низкая 14 сентября. Еще лето не кончится толком, еще люди будут на дачах, тем более, это Москва. И я не знаю, какая будет явка – 15%, 20%, 25%? Низкая будет явка, и я думаю, интерес будет очень низкий. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Вы упомянули Алексея Навального. Сегодня стало известно, что следователи опрашивают тех граждан, которые финансировали предвыборную кампанию Навального, приглашают их на беседы и ищут тех, кто считает себя обманутыми. Вообще, когда-нибудь это вокруг…. Ну, понятно, что у самого Алексея Навального несколько уголовных дел. А вот люди, которые, так или иначе, с ним соприкасались, их оставят в покое, или пока всех не отвадят от Навального, не успокоятся? 

В.РЫЖКОВ – Насколько я понимаю логику властей, их задача – компрометация Навального. Все эти уголовные дела – их цель, может быть, я надеюсь – не посадить Алексея, но то, что цель всех этих уголовных дел – это его личная дискредитация, как политика, как личности – это для меня очевидно. Будет рассказываться история, что он и лес украл, и чего там такое химичил с «Ив Роше». Да еще люди честные, простодушные ему деньги скидывали на избирательный фонд – он и там чего-то напакостил или чего-то не то сделал. То есть идет борьба именно за дискредитацию его как политика и как личности. И тех людей, которых опрашивают, они интересны следствию и Кремлю только в качестве потенциальных людей, которые будут давать нужные показания для того, чтобы его дискредитировать. Я не думаю, что этим людям что-то грозит в личном плане кроме нервотрепки… Это просто набор фактор для того, чтобы дискредитировать опасного политического соперника. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Напомню, что в «Особом мнении» Владимир Рыжков. Про Алтай хотела с вами поговорить, раз уж вы публично признались, что не из Москвы. За Алтай-то вы точно можете ответить. 

В.РЫЖКОВ – Наводнение. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да. Ситуация, в целом обстановка с паводком в Сибири как-то стабилизируется, но сложная ситуация сохраняется как раз на Алтае. 

В.РЫЖКОВ – Да. В моем избирательном округе, в Барнауле, в частности. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Регион не готов к стихии? В чем главные проблемы? Это недоработки местных властей или просто ничего с этим не сделать? 

В.РЫЖКОВ – Я, на что хотел бы обратить внимание - все-таки что-то происходит с климатом. Это серьезная штука. Дело в том, что такое последнее катастрофическое наводнение было в 69-м году. На Телецком озере есть такая скала – Телецкое озеро – оно такой буквой Г и там, где этот поворот, и там зеленой краской нарисован уровень воды, который был в 69-м году. И после этого 50 лет все было спокойно. И вдруг за последние 5-6 лет, по-моему, уже три катастрофических паводка. То есть такого не было никогда. Очень резко меняется климат. Становится больше снега в горах. Соответственно, весной он начинает таять, огромный объем воды устремляется вниз, на города. А в этом году добавились еще проливные дожди, которые шли в течение трех недель. 

И вот, представьте себе: огромное количество снега, проливные дожди, и вода пошла 6-7 метров подъем, то есть двухэтажных дом. Естественно, что люди, которые строили эти поселки – а есть поселки, которым 100-150 лет – они никогда не сталкивались с такими явлениями. А эти поселки находятся на высоте 5-6 метров над уровнем воды. Их залило все. Это и Быстрый Исток, и Майма, и Горно-Алтайск и так далее. Поэтому есть системные проблемы изменения климата, и несоответствие той застройки, которая сложилась исторически, этим совершенно новым климатическим явлениям, которые есть. 

Что касается властей, то, в принципе, так как эти паводки становятся раз в два-три года, и уже становятся к огромному несчастью обыденным явлением, то, естественно, что уже власти и местные, и МЧС и армия – они уже выработали определенные навыки реагирования, и, в принципе, сработали неплохо. То есть были созданы пункты приема, была создана система снабжения людей, лечения, вывоза. Естественно, что были жертвы, но, к счастью, обошлось минимальными жертвами. Погиб скот в большом количестве домашний, птица. Были проблемы с предупреждением. Смыло очень много мостов. Десятки мостов. Сейчас сделаны временные переправы и так далее. Но в целом, конечно, главное, что сейчас надо решать – это компенсации. Люди сразу получили на руки 10 тысяч. Сейчас им обещано от 50 до 100 тысяч в случае потери имущества, но это, конечно, не компенсирует. Представьте, если у вас усадьба, дом оказалась под водой. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – На 10 тысяч не восстановишь. 

В.РЫЖКОВ – Да и на 100 тысяч не восстановишь. То есть сейчас главная проблема – компенсация людям, и, конечно, нужно что-то делать просто с отселением. Потому что, если это будет и дальше – ну, что людей будет каждые три года топить, и каждые три года МЧС, каждые три года спасатели и так далее. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Люди часто не хотят уезжать сами. 

В.РЫЖКОВ – Люди часто не хотят уезжать, потому что это обжитые места, это хорошие места, удобные для жизни с хорошей землей. У людей там огороды, у людей там яблоневые сады, грядки и так далее. Очень тяжелая ситуация. К счастью, это наводнение не приняло таких катастрофических масштабов, как на Дальнем Востоке, но, тем не менее, ущерб серьезный. Вода от Барнаула – если говорить о моем городе – начала уходить только сегодня. Мне буквально в обед сообщили, что первые 17 сантиметров начал падать уровень воды. Сейчас она пойдет на Новосибирск. Там новосибирское водохранилище находится прямо в городе. Объем воды колоссальный. В Барнауле более 7 метров подъем воды. Представьте себе: более 7 метров! Насколько мне известно, гидроэнергетики сделали заранее сброс воды из Новосибирского водохранилища, чтобы принять эту всю массу воды, которая сейчас идет из Барнаула в сторону Новосибирска и Камня-на-Оби. Так что будем надеяться, что Камень-на-Оби – это следующий город, который ниже по течению, и Новосибирск, которые ниже по течению – будем надеяться, что там все обойдется благополучно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Будем надеяться. Спасибо большое! в «Особом мнении» несколько экстренно, заменяя Евгению Альбац, но без ущерба для содержания… 

В.РЫЖКОВ – Будем надеяться. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Сегодня выступал Владимир Рыжков. 

В.РЫЖКОВ – Спасибо! 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем до свидания! 

Источник: "ЭХО Москвы"

  • 2963