"Заплати долги, царские долги и мы тебя признаем как законного президента". Экономист Сергей Алексашенко о Путине и Порошенко.

2014.05.28

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, я рада приветствовать в этой студии Сергея Алексашенко. Здравствуйте, Сергей Владимирович. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Добрый день, Татьяна. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Будем считать деньги сегодня. Опять, наверное, за газ. Давайте начнем с газа. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Всё, что хорошо для Газпрома, хорошо для страны. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот у нас глава Минэнерго Александр Новак сообщил, что Украина признала долг перед Россией за газ на 1-е апреля в размере там 2,237 миллиарда долларов. При этом говорится, что, возможно, какие-то скидки будут обсуждать, когда Россия, ЕС и Украина будут встречаться. Но со своей стороны ЕС ждет от Украины оплаты долга за газ. Выборы прошли, газовый вопрос остался. Ну, вроде, он уже не так остро стоит. Или нет? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, мне кажется, наоборот, он стал стоять еще острее, потому что обратный счетчик времени начал стучать и Газпром постоянно повторяет, что если там до 7-го, по-моему, июня Украина не заплатит аванс за газ, поставляемый в июне, то мы перекроем трубу. Ну, то есть это вот серьезней некуда. И, конечно, в этом отношении то, что вчера состоялись трехсторонние переговоры и процесс, вроде бы, хотя бы сдвинулся с мертвой точки, это уже хорошо, потому что, конечно, нельзя решать в данном случае политико-коммерческий спор, где замешаны и политика, и бизнес, нельзя решать через экраны телевизоров, через радиостанции, через депеши, посылаемые друг другу через интернет, Ну, так не бывает. Потому что любой спор решается либо в суде, либо путем переговоров. И я всегда говорю, что там худой мир – он лучше доброй ссоры. Поэтому, в общем, Россия с Украиной – они соседи, труба проходит через Украину и, там, в ближайшие несколько лет с этим ничего не поделаешь. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, никуда друг от друга не денемся, придется решить этот спор. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. Скованы одной трубой. Вот, она проткнула насквозь и Россию, и Украину. Знаете, как двух комаров или двух мух на одну иглу посадили. Нас так же на одну трубу насадили, и мы рады бы с нее слезть, но никто не может, ни Украина, ни Россия. Поэтому, конечно, договариваться надо. Конечно, некий компромисс, который будет устраивать там обе стороны... Ну, как сказать? С которым согласятся, да? Потому что, конечно, там политические амбиции... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но России больше придется идти на компромисс? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Татьян, это же вопрос... Вот, компромисс – он на то и компромисс, да? Там нельзя сказать, что, вы знаете, вот там Украина говорит 268, Газпром говорит 485 за тысячу кубометров. Давайте ровно посередине остановимся – вот это и будет компромисс. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не, ну если у Украины физически нет денег? Ну, нет денег, ну, что они могут сделать? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Татьяна, ну, вы знаете, вот, там на 485, ну, собственно говоря, я думаю, что вот это такая стартовая переговорная позиция Газпрома-России, да? Стартовые переговорные позиции Украины – 268. Вот, они должны сесть и начать долго нудно договариваться. 

Европейская комиссия, представитель Европейской комиссии выступает в роли посредника, ну, потому что вот эти 2 стороны – они, ну, вот, я думаю, что без посредника они даже за стол садиться не хотят. Потому что третья сторона – она пострадает. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас, после того, как выборы прошли, политическая составляющая не изменилась во всех этих переговорах? Или, все-таки, она стала поменьше? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я не думаю, что она изменилась. Я думаю, что Россия в политической составляющей взяла паузу, потому что мы до сих пор там, официально Россия не поздравила и не признала Порошенко как победившего кандидата. Мы то ли ждем официального объявления результатов, то ли не ждем его. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Вот, в Кремле говорят, что Путин определится с поздравлениями Порошенко после подведения итогов выборов. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. А потом подождем, когда сформируется новое правительство, а потом посмотрим, какую политику оно будет проводить, потом посмотрим, назначат ли выборы, а потом посмотрим, изменят ли Конституцию, пойдут ли по пути федерализации и так далее. 

То есть откладывать можно сколько угодно. Это говорит о том, что никакого политического примирения между Россией и Украиной или быстрой нормализации, даже после избрания нового президента Украины, не будет. Россия будет по-прежнему пытаться играть свою игру на украинском пространстве (так, наверное, правильней сказать). 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, но бизнес-интерес, коммерческий интерес – он, все-таки, тут всё острее и острее. Долг-то растет. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, долг растет и... Ну, от наличия долга плохо Газпрому, потому что, по большому счету, Газпром, действительно, страдает, потому что он, несмотря на то, что ему не платят, он должен платить налоги с этого газа, поставленного в Украину. 

Больше там, наверное, в нашей экономике никто от этого не страдает. Но мне кажется, что бизнес страдает вообще от обострения российско-украинских отношений. Ну, там банк ВТБ отчитался об отчетности за первый квартал. У него там вся прибыль заработанная, которая была, оказывается, больше, чем в прошлом году, ее всю съели резервы и убытки по Украине, да? Девальвация гривны, провизии по украинским активам. Ну и, собственно говоря, вот у нас же на Украине и банков много, и многие компании имеют свои бизнесы. И поэтому я думаю, что реально экономическая цена этого конфликта, политического конфликта – она еще будет только со временем приходить к нашим бизнесменам, что называется, ложиться с фотками (НЕРАЗБОРЧИВО). 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть пока еще не в полной мере все прочувствовали? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что еще никто... Ну, вот, собственно говоря, ВТБ – это первая ласточка, который четко показал, что вся прибыль вообще всей группы ВТБ, то есть не украинского банка ВТБ, а вообще всей группы ВТБ оказалась съедена украинскими событиями. Ну, то есть не слабо так, да? Вот это понятно, что там банк ВТБ – он на 60% принадлежит государству. Ну, государству всё равно, чего там с банком ВТБ, наверное, происходит. Нужно денег – дадим, не нужно –заберем. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, действительно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Но я понимаю там руководство банка, людей, которые отвечают за развитие, за бизнес. Вот, они развивают там везде, и в России и то, и сё всем делают. Что-то делают хорошо, что-то не очень, но, в принципе, банк развивается. И вдруг, раз, и всё закончилось на этом, всё счастье. Поэтому бизнес-цена Украины – она еще будет расти. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте сейчас сделаем паузу буквально одну минуту, после чего программа «Особое мнение» с Сергеем Алексашенко продолжится и мы займемся нашим любимым делом, будем дальше считать, во что же России обходится Крым. 

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и Сергей Алексашенко – главный герой этой программы. Так про Крым. Третью неделя подряд мы с вами, Сергей Владимирович, пытаемся, все-таки, хоть как-то прикинуть грубо, что там как по нашим кошелькам ударяет. Вот, несколько дней назад рассказали, что помимо всего-всего-всего-всего еще надо платить по вкладам банковским жителям Крыма, и сумма в 30 миллиардов была озвучена. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нам с вами придется платить? Или не очень нам с вами? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, вот, в данном случае всем нам с вами, потому что, исходя из того, что было написано, ЦБ просто взял и от щедрости от своей отдал в Крым 30 миллиардов рублей, ну, то есть, на самом деле, означает просто эмитировал, да? Вот то, что эмиссия, денежная эмиссия ЦБ, которая в конечном итоге это инфляционный налог на нас с вами. Ну, просто ЦБ сказал «Делиться надо. У вас денег много, у Крыма есть одни вклады в гривнах. Украинские банки, которые должны были расплатиться с вкладчиками, мы как ЦБ закрыли. Ну, раз мы закрыли, значит, мы и берем на себя ответственность расплатиться с вкладчиками». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нашими деньгами. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А других у них нет потому что. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А других нет, потому что всё, что есть у ЦБ, это деньги нашей страны, это деньги всего нашего населения, деньги нашей экономики. И вот так потихонечку... Мне кажется, вообще я, по-моему, как-то уже говорил на эту тему, что окончательную цену Крыма нам еще только предстоит узнать даже не только вот с точки зрения бизнеса, а с точки зрения того, сколько придется заплатить. Вот, как Олимпиаду узнали там за год до ее проведения, да? Вот, так же и Крым. Цена Крыма будет расти с каждым днем и возникать какие-то новые проблемы. 

Там вот выяснилось, что собираемость налогов в Крыму упала на 80%. Значит, ну, условно говоря, там цифру не помню, предположим, бюджет Крыма был дотационным на 50%, вот, соответственно, он стал дотационным на 80%. Ну, нужно же нашему новому региону денег дать? Нужно? Нужно. Поэтому Минфин там, соответственно, вот, он нам внес одну поправку в бюджет там, соответственно, нужно будет вторую поправку в бюджет, потому что налогов собрали меньше, а платить по обязательствам надо. 

Поэтому, вот, цена Крыма – она будет расти с каждым днем. Это, к сожалению, неизбежно и, в общем, там как это? «Граждане, делитесь, сдавайте валюту». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Граждане, я не думаю, что вообще рады этому. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, я не думаю, что граждане рады. Просто им об этом никто не говорит, потому что, ну, собственно говоря, эта новость – она прошла в интернете таким маленьким сообщением и, собственно говоря, на этом всё закончилось. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если говорить про то, что прошедшие украинские выборы как-то, все-таки, немножечко успокаивают ситуацию в целом. Вот, санкции, вроде, Евросоюз не собирается больше никакие против нас принимать. Ну, пока, во всяком случае. Никаких практических решений нет. Лидеры ЕС не смогли принять. 

Там было очень смешно. Там Рейтер писал, что есть несколько сценариев – легкий, средний и тяжелый. Ну, тяжелый – понятно, нефть и газ, которыми постоянно нам угрожают. А легкий был потрясающий – что Запад откажется от водки, икры и соболей. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, собственно говоря, так, значимо, да? Символ России – водка, икра и соболь. Ну, и от автомата Калашникова откажется. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, от автомата Калашникова мир не может отказаться. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно, это смешно. Мне кажется, что вопрос о санкциях – временно можно тему эту забыть, потому что позиция там и Евросоюза, и США состояла в том, что мы будем вводить новые санкции, если будет дальнейшая эскалация, ну, там российско-украинских отношений. Мы видим, что там на Украине идет эскалация такого, внутреннего конфликта, вот такого вооруженного мятежа. Но Россия всячески делает вид, что мы здесь не причем, что мы здесь даже свои войска отводим. А то, что там российские граждане стреляют неизвестно взявшимся откуда-то оружием у них, там гранатометами, зенитными установками, ну так это... Мало ли у нас там людей, желающих погулять на просторах... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В Военторге всё можно купить – нам Владимир Путин однажды уже объяснил. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Или в Военторге, или, там не знаю, еще где-нибудь. Может быть, они на Украине это оружие купили. Мы ж не знаем. Вы докажите сначала, что оно из России привезено. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот. Поэтому мне кажется, что в какой-то мере европейские политики – они даже счастливы, что им не нужно вводить эти санкции, потому что, ну, вот, расширять список... Там, по-моему, сейчас 60 или 61 человек под санкции попали. Ну, можно, конечно, довести его, там не знаю, до 100 или даже до 200. 230, по-моему, в Белоруссии. Вот, Белоруссия в таком режиме индивидуальных санкций – там 230 человек, 200 человек и 30 компаний. Ну, какой-то вот такой вот. Ну, в принципе, не бог весть что, и нельзя сказать, что как-то очень сильно экономика Белоруссии от этого страдает. 

И европейские политики – они понимают, что это путь в никуда. То есть дальше просто выставлять себя на посмешище, если там, ну, 60 человек, ну 90 человек. То есть понятно, что это не является ответом на развитие ситуации. 

С другой стороны, вроде бы как, какие-то президент Путин сделал заявления, которые можно при желании трактовать как такие, ну, если не миролюбивые, то, по крайней мере, с намеком, что можно дальше как-то помириться с Украиной. А если хорошо себя будут вести и заплатят за газ, так мы их вообще даже и признаем как законного президента. Вот, вопрос вообще уже перешел в такую плоскость коммерции. Заплати долги, царские долги и мы тебя признаем как законного президента. 

То есть подход Владимира Путина в этом отношении даже интересен. Вот, для него власть состоит в том, что есть деньги. Можешь заплатить по долгам? Значит, настоящий пацан, значит, настоящий президент, вот, я тебя тогда признаю. А не можешь заплатить, так какая мне разница, кто тебя избирал? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, но долги же начали накапливаться еще при Януковиче. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или ему это было тогда всё равно? Потому что Янукович свой пацан по другим параметрам? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Янукович свой пацан по другим параметрам. Там схема была предоставления российских долгов для расплаты за газ, что, собственно говоря, один раз успешно было сделано. Из первых 3-х миллиардов там какая-то часть пошла на расплату с Газпромом. А здесь всё очень просто. Заплатишь – признаем, не заплатишь – не признаем. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А еще про тех, кого мы признали, не признали. Ну, вернее, мы признали, а весь мир не признал. 

Тут очень сильно развивается серьезная ситуация в Абхазии. Там митинг в Сухуми. Хотя, там власти как-то пытаются всех заверить в том, что ситуация как-то немножечко стабилизируется... Ну, всё равно не... 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не стреляют, по крайней мере, слава богу. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, не стреляют и на том спасибо. Тут наши слушатели решили еще спросить, во что же нам обходятся Абхазия и Южная Осетия? Потому что когда эти 2 республики Россия признала, стало понятно, что и деньги туда российские тоже пойдут. Ну, вот, только вопрос теперь – на что эти деньги тратятся и что там вообще происходит? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вот, я думаю, что это... Во что нам обходится поддержка Южной Осетии и Абхазии, это вот одна из больших тайн российского бюджета. Это примерно так же, как сейчас мы пытаемся из разных осколков собрать, а во что же нам обходится Крым. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, но это с 2008 года. А сейчас 2014-й. Уж сколько времени прошло. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Тем более. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Счетная палата должна была уже разобраться. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, знаете как? Должна, но не обязана. У нас вот... Знаете, она имеет право в этом разобраться, но если не захочет, то и не будет разбираться. Поэтому там один из лозунгов демонстрантов... Кстати, вот про демонстрацию в Сухуми. Вот, по словам очевидцев, там было где-то от 10 до 15 тысяч человек. И нужно понимать, что там население Абхазии – это меньше 250 тысяч человек. То есть, вообще говоря, там вышло 5% населения. Ну, то есть, не Сухуми, а 5% населения страны на этот митинг. То есть это такое, внушительное событие. Представляете, в масштабах России 5% - это, там не знаю, 7 миллионов. Это практически там всё взрослое население Москвы вышло на митинг. Не слабо так. 

И одной из претензий участников митинга было, что вы как власть получили от России 30 миллиардов рублей, то есть миллиард долларов, а куда он пошел? А в то же время официальные там источники. которые есть в нашем бюджете, все эти международные программы, Абхазия там меньше 2 миллиардов рублей в год. Ну, то есть какая-то нестыковка существует. Видимо, там есть какие-то помимо международных программ, какие-то еще статьи расходов. Поэтому понять, во что это нам обходится. нельзя. 

По Южной Осетии есть распоряжение, подписанное премьер-министром Медведевым, где на 2014-16 год написана сумма в 1 миллиард рублей ежегодно. Вроде как, 1 миллиард рублей, ну, совсем немного. Но если вспомнить, что там вообще изначально население Южной Осетии было 20 тысяч человек, а сейчас, говорят, там 10 тысяч человек, то это примерно, вот, в масштабах Крыма соответствует 200 миллиардам рублей в год как на Крым. То есть, вот, в Крыму 2 миллиона человек... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пропорционально. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Абсолютно пропорционально, да? При том, что, ну, наверное, в этом есть какая-то такая историческая справедливость – все будете жить одинаково, бедненько, но ровно. Как у батьки Лукашенко, да? У него также. Вот, мы живем бедненько, но красиво. Вот, так же и здесь. 

Поэтому если поверить в эту цифру там 1 миллиард на Южную Осетию, то вообще говоря, получается столько же, сколько и Крым будет в расчете на одного жителя. Ну, так. Поэтому, вот, в абсолютных цифрах еще меньше, чем Крым, а в расчете на человека столько же. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вопрос от нашего слушателя Сергея про Визу и Мастеркард. Похоже, договорились? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я бы сказал так. Взяли паузу. Взяли паузу, причем взяли паузу обе стороны. Виза заявила после подписания закона, который вступает в силу с 1 июля, что мы на таких условиях работать не будем и уйдем из России. Соответственно, поспорив между собой, разные представители думского сообщества сказали «Ну, мы сейчас что-нибудь придумаем. Нам не очень хочется, чтобы вы уходили. Но вообще-то говоря, вы можете вот даже при наличии этого закона, вы можете придумать кривую схему и там вот как-то работать». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да, какой-то промежуточный вариант с непонятной еще одной системой. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, типа, давайте вот какую-нибудь придумайте, вы сами придумайте кривую схему, чтобы и закон наш остался. Но я насколько понимаю, все-таки, платежные системы – они заняли такую, относительно жесткую позицию, сказали, что не очень нам это нравится. И последнее, что звучало по этой теме, что законы изменят и уменьшат вот этот депозит, который должны они держать в ЦБ России. 

Ну, если это будет сделано, собственно говоря, такая экономическая, там 2% от ежемесячного оборота получалось там где-то 100 и 150 миллионов должны были эти платежные системы держать в ЦБ, что, вообще-то говоря, превышает прибыль, которую они зарабатывают, то есть сумма совершенно такая, не рациональная. И если эта сумма будет уменьшена, не знаю там, в десятки раз, там не знаю, там 2 миллиона, 5 миллионов, ну, я думаю, что они как-нибудь согласятся на это дело. Ну, посмотрим. Собственно говоря, остался месяц. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А есть какое-то ощущение, что до российской стороны дошло, что они как-то немножечко?.. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Дошло-дошло. Нет-нет, безусловно. Нет, конечно-конечно, дошло. Конечно, дошло, потому что сколько там ни стучи в барабан и ни кричи, что национальная платежная система лучше всех в мире, понятно, что если Виза и Мастеркард уйдут из России, если российские банки перестанут выпускать эти платежные карты, то, вообще-то говоря, там существенная часть населения, особенно те, которые ездят за границу... И, собственно говоря, многие люди и внутри страны привыкли карточками расплачиваться, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: То есть придется возить вот эти большие кошельки денег и расплачиваться, и смешить там всех. Представляете, приезжаешь в Европу, тебе говорят «А вы больше, чем 10 тысяч евро везете?» - «А черт его знает, сколько в этом чемодане у меня лежит. Хотите – считайте». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, нет, ну, вы же знаете, как наши люди любят шокировать европейцев 500-евровыми бумажками. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну да. Просто когда ты едешь с кредитной карточкой, никого не волнует, сколько денег, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, абсолютно. Конечно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А когда ты везешь наличные, то там 10 тысяч евро ты обязан заявить. Нет, вези, сколько хочешь, но ты скажи, сколько ты везешь. И вот наши люди раскрывают свои кошельки и говорят «А чего тебе?... А у вас этот есть, автомат для пересчета денег?» - «Нет, нету. У нас как-то на таможне не принято такие автоматы держать. Мы как-то привыкли, что люди знают, сколько у них денег». Поэтому, конечно, это такая, сильная большая заноза, которую наши законодатели, не знаю, вместе с правительством пытались вогнать в тело российского населения. Ну, в общем, как-то... Видимо, она достала и их самих. То есть они там сели, прикинули, что и они сами попадают в такую же ситуацию, да? А еще не все попали под визовый запрет – еще кто-то может выезжать. И, в общем, как-то совсем страшно стало. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте сейчас сделаем перерыв буквально 3 минуты, после чего вернемся. Оставайтесь с нами. 

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», Сергей Алексашенко сегодня в этой программе выступает. Услышали мы с вами обнадеживающие новости про состояние российской экономики. Замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач говорит о том, что экономика в апреле начала расти, но из стагнации пока еще не вышла. Обнадеживающая цифра роста ВВП на 0,1%. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вот, вообще говоря, вот эти 2 фразы – они прямо друг другу противоречат. С одной стороны, начала расти, а, с другой стороны, из стагнации еще не вышла, да? 

Но я бы не стал всерьез придираться к этой статистике и вообще оценивать, что, вот, знаете, у нас там разворот произошел, что вот там всё это в экономике замечательно. Вообще месячный ВВП – это такая, очень-очень грубая оценка. Ну, в России не существует такого, хорошего качества статистики, который позволяет его оценить. 

Более того, даже Росстат, который оценивает ВВП и дает официальные оценки, он окончательные данные подтверждает с третьего захода. То есть первая оценка – она так и называется «Оценка». А первая оценка, вторая оценка... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А зачем МЭР каждый месяц нам это всё рассказывает? Чтобы у нас настроение улучшалось? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, в министерстве ведется работа, они пытаются построить модель, которая, действительно, оценивает оперативно... Понимаете, ведь, это же и запрос политиков тоже. Ну, если там опираться на Росстат, то ты ждешь 3 месяца, пока квартал закончился, еще потом ждешь месяца полтора, пока Росстат чего-нибудь оценит. Ну, уже и следующий квартал там наполовину прошел, тут тебе раз там говорят «А вот в прошлом квартале у тебя было то-то». И поэтому, конечно, политикам хочется получать более оперативную информацию, более оперативные данные, а в каком состоянии, все-таки, находится экономика. Поэтому это нормальная работа министерства. Вот, другое дело, что, видимо, на стыке Минэкономики и Росстата не всё в порядке, потому что, вообще-то говоря, этим должен заниматься Росстат, а не Минэкономики. Ну, точно статистическими измерениями у нас занимается ведомство статистическое. Ну, пусть делает Минэкономики. Лучше кто-то делает, чем никто не делает, правда? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Особенно когда нам рассказывают, что всё хорошо. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не, ну, вот, там квалификация Андрея Клепача – она, в общем, не подвергается сомнению, поэтому... Ну, пусть считают. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще один вопрос от нашего слушателя с сайта. Он касается Питерского экономического форума. Там зампред правительства Китая Ли Юань Чао говорил о том, что китайские молодые люди могли бы активно поработать в России и были бы этому очень рады. Насколько, действительно, это может быть востребовано с экономической точки зрения, что у нас на Дальнем Востоке радостно появятся технические специалисты и прочие работники из Китая? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я сочувствую устроителям форума, людям, которые создавали его повестку дня, потому что в связи с тем, что многие представители западной части – там и государственные деятели, и из бизнеса – не приехали, то повестку дня пришлось верстать, что называется, на коленке. И был специальный круглый стол о расширении сотрудничества России и Китая экономическом. И, действительно, господин Ли выступил с замечательной речью. Она существует в интернете, есть распечатка со слов переводчика и есть видео на сайте форума, где он абсолютно серьезно... Ну, китайцы – они вообще... Они с нашим чувством юмора... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Без чувства юмора. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, у них свое чувство юмора, которое мы не всегда понимаем, и, соответственно, наш юмор тоже им не всегда понятен. Он всерьез отнесся к этому вопросу, вот, как можно расширять экономическое сотрудничество России и Китая. И он очень так это прямолинейно, насколько вот это можно там... Ну, видимо, все-таки, не дипломат. Ну а чего здесь думать-то? У нас есть много денег. И мы готовы их инвестировать. А у вас есть много, куда инвестировать, но нет денег. Мы же дополняем друг друга? Дополняем. Вот, пусть наши деньги работают у вас, а мы там получаем прибыль. А чего там вы будете производить... Ну, там же он не стал говорить, что у вас там ничего кроме сырья, которое вы нам будете продавать. 

Ну, дальше говорит, у вас же вот там нет людей, у вас как-то на востоке мало живет народу, а у нас много. Может быть, мы это как-то придумаем что-нибудь такое, чтобы наши люди помогли вам трудиться, осваивать богатства? А потом говорит, вы – страна хорошая, у вас хорошее образование, у вас много умных людей, вы там белые воротнички, а мы так, мы голубые, мы там рабочие, рабочие профессии, но зато мы очень хорошо работаем, мы очень трудолюбивые. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да-да-да. Работайте белыми воротничками, а мы синими будем. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы там будете мозгами шевелить, а мы к вам приедем и у вас немножечко поработаем. 

Ну, вот такая вот абсолютно... Опять, к этому нужно относиться спокойно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть не надо паниковать, что там захватывают Дальний Восток? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Они не захватывают. Они говорят «Ребят, вот, экономическое сотрудничество у нас сегодня может состоять только в этом. То есть у вас нет ничего, чем нам нужно, кроме ваших природных ресурсов». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Территория. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да не нужна нам ваша территория, потому что там, ну, за редким исключением приамурских территорий, где сельское хозяйство может быть, да? Всё остальное – это природные ресурсы лес, нефть, металл. Но у вас причем народу даже нет. Ни народу, ни денег нет все эти природные ресурсы осваивать. Поэтому если вы их захотите осваивать, то вы приходите – мы вам и денег дадим, и людей дадим, и железную дорогу построим, трубопроводы построим, которые будут в 3 раза дешевле, чем ваши газпромовские. Мы всё сделаем, мы всё для вас сделаем. Мы вам рассказываем. 

То есть там никакого широкофюзеляжного самолета нету, ничего. Вот, у вас есть природные богатства. У нас есть всё остальное. Давайте вот... Если хотите, мы вот на такой основе построим экономическое сотрудничество и оно будет взаимовыгодным с нашей точки зрения, с китайской точки зрения. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А с российской точки зрения? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: К сожалению, ответа на это выступление с российской точкой зрения не прозвучало. Я думаю, что если кто-то из людей, которые могут Владимиру Путину положить на стол почитать вот это, вообще что-либо, что он читает, вот, ему принесут распечатку этого выступления, то это будет фантастическое, вот, чтобы он понял, что означает поворот в Азию, разворот к тесному сотрудничеству с Китаем. 

Тесное сотрудничество с Китаем – оно будет очень тесным. То есть китайцы, ну, не вопрос, сколько там... Я не знаю, я не помню там, по-моему, российские инвестиции в год что-то там 13 или 14 триллионов рублей. Ну, там меньше 500 миллиардов долларов. Ну что, китайцы не смогут там 100 миллиардов долларов в Россию вкладывать ежегодно? Да конечно смогут – у них там валютных резервов в управлении инвестиционных фондов под 2 триллиона долларов, да? А всего там валютных резервов уже к 4-м приближается сумма. 

Вообще даже не заметят. Они вон в Африку вложили сразу. Там приехали и там 50 миллиардов долларов вот так вот, широким веером разбросали, просто чтобы застолбить участки. 

Поэтому сотрудничество с Китаем... Если Россия согласится. Но у нас же есть право отказаться, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Конечно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Поэтому господин Ли – он очень четко выразил позицию китайского руководства: «Если вы хотите сотрудничать, то сотрудничество может выглядеть так. Если вы хотите сотрудничать по-другому, ну, вы расскажите, мы тогда послушаем». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но Россия пока молчит. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Россия пока молчит. Россия пока как-то обдумывает предложение. Знаете, нам сделано предложение и мы думаем, что от него можно отказаться. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение». В прошлом эфире мы с вами стенали практически по поводу того, что нет никакой политики, нет никаких политических новостей. Но несколько дней назад вышел очень интересный опрос ВЦИОМа о том, что почти 40 россиян вообще не знают, зачем нужны политические партии. Ну, не знают они. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: 40%. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почти 40% россиян, опрошенных ВЦИОМом, не знают, зачем нужны политические партии, не видят они в них никакого смысла. Какая уж тут политика? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что если ВЦИОМ проведет опрос и спросит россиян, а нужны ли России выборы, я думаю, что примерно такое же количество народу скажет «Да вообще говоря не нужны. Зачем нам выборы? И Владимир Владимирович лучше». Спрашивают «А надо ли нам переизбирать Владимира Владимировича в 2018 году? Может, мы так, автоматически ему продлим мандат, вот, просто по согласованию? Все напишем там, 20 миллионов подписей поставим «Владимир Владимирович, соглашайся быть нашим президентом. И не надо никакой там предвыборной кампании. Деньги заодно сэкономим». 

Поэтому я... Ну, если... Как? Российское население получает информацию обо всем из телевизора. Вот, если вы посмотрите телевизор, то там, действительно, политические партии не нужны. И в чем их смысл состоит, ну, кроме того, что там есть Зюганов и Жириновский как постоянные конкуренты Путина на президентских выборах, ну, больше никакого смысла в политических партиях нету. Ну, поэтому россияне абсолютно честно говорят: чего видят по телевизору, говорят «Да нет, тут такие... Лучше без них». Я вообще говоря с ними согласен. Лучше уж вообще без партий, чем с такими, какие у нас. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а с другой стороны, из того же опроса следует, что при этом 35% опрошенных россиян говорят, что в России нет партии, которая отражала бы их интересы. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это спорный вопрос, потому что очень многие люди не знают о позиции многих партий – у нас там их 68 или 70 партий уже существует. И вы не можете узнать позицию той партии, потому что она не представлена ни в федеральном парламенте, ей не разрешается участвовать в федеральных выборах, ей не разрешается участвовать в региональных выборах, если она не пройдет никакие драконовские ограничения. Нельзя участвовать в выборах губернатора, если не пройдет муниципальный фильтр, и так далее, и так далее, и так далее. 

А вот вообще говоря партии представляют свою программу во всем мире в ходе выборов. Вот, им дается доступ к СМИ, к рекламе, к деньгам спонсоров. Поэтому россияне правду говорят: «А мы ничего про них не знаем». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Эх. Жаль, что ничего мы о них не знаем. Ну ладно. Может быть, в каких-нибудь «Особых мнениях» Сергей Алексашенко нам про что-нибудь еще расскажет, про политические партии разные. Спасибо большое. Это было особое мнение Сергея Алексашенко, эфир вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо. 

Источник: "Эхо Москвы"

  • 2521

Первый зампред правления Центробанка Сергей Алексашенко: "Хотели поддерживать малое предпринимательство? Не будем – дадим денег в Крым..."

2014.05.19

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии экономиста Сергея Алексашенко. Здравствуйте, Сергей Владимирович. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Добрый день. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте будем долго и подробно разбираться с Крымом, потому что там всё как было непросто, так и дальше непросто. Конфликт юридический, который может перерасти в конфликт социальный. Дело в том, что работники одного из крупнейших заводов, Крымский Титан готовятся бастовать, потому что владелец Дмитрий Фирташ не хочет переводить предприятие в юридическое поле российское и выплачивать им зарплату рублями, а продолжает платить налоги в казну Украины и, в общем-то, как был украинским предпринимателем, так им и остался. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: И как честный украинский гражданин не признает аннексии Крыма. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Расстрелять. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Конфликт. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Расстрелять. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А люди-то без денег. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А люди без денег. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Бастуют. А они, вроде как, россияне. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вроде как. Если паспорта российские получили, то россияне. И? Вопрос-то в чем? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да вопрос-то чего делать в Крыму вот с такими предприятиями? Вот, для России какие есть варианты? Что тут? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: У России есть один вариант – национализировать. Не, ну, правда, я серьезно говорю. Или обанкротить и продать в нужные руки, что примерно одно и то же. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как это? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, смотрите, ведь, ситуация же очень простая. Украина не признает аннексии Крыма и вряд ли когда-нибудь признает. На Украине есть закон, по которому украинские граждане не имеют права даже посещать территорию Крыма. Она оккупирована, тем более там поддерживать финансово. То есть если Фирташ начинает выплачивать на своих заводах зарплату в рублях, он признает аннексию Крыма. А у Фирташа основные активы, все-таки, находятся на территории другой части Украины, которая пока еще российскими войсками не оккупирована. И он как украинский гражданин, у него выбор очень простой, да? Либо смириться с потерей двух крымских предприятий, что, видимо, рано или поздно произойдет, либо потерять всё, что у него остальное есть на Украине, включая там газовые активы, включая там какие-то миллиарды кубометров газа в подземных хранилищах. Ну, я думаю, что он, в общем, достаточно трезвый человек, я, в общем, знаком с ним, готов подтвердить, что он трезвый и здравомыслящий. И вряд ли он променяет шило на тележку капусты. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть Россия в любом случае в выигрыше? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, в выигрыше будет тот, кто станет владельцем этих двух предприятий. Ну, как? Там же помните, было украинское предприятие Черноморнефтегаз. Его национализировали крымские власти. Но крымские власти по нынешнему российскому законодательству – это такое областное имущество, вот, какое-то облимущество стало владельцем Черноморскнефтегаза. Ну и я думаю, что предприятие одно там... Я забыл. Титан, по-моему? Что-то такое, да? И сырьевые вещи. И понятно, что, ну, вот, национализировать прямо в лоб, наверное, не удастся, ну, значит там иск о банкротстве, быстренько ускоренная процедура банкротства, временный управляющий. Ну и дальше смотри, как с Юкосом происходило. Налоговая задолженность, за долги продадим. Ну и кто-то нужный купит. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А они могут это сделать, ну, вернее, российские власти могут это сделать без участия Фирташа вообще просто? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А кто он такой? Слушайте, ну, Юкос же без участия Ходорковского. Ходорковского на всякий случай в тюрьму убрали. Ну а Фирташ и так в Крым не приедет, правда? Ну, он и так изолировал себя от своих предприятий. Поэтому даже его в тюрьму сажать не надо. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Прекрасная удобная история. Там же, наверное, можно будет найти еще какие-то предприятия по такому же сценарию. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Несомненно. На самом деле, по такому же сценарию произошла ситуация с украинскими банками. Вот там и с Приватбанком, и еще. Я не помню сейчас названия, был ряд украинских банков, которые прекратили свои операции в Крыму. У них просто всё забрали, все активы забрали, недвижимость забрали. Ну, потому что сказали «Вы знаете, вы не хотите здесь работать? А у нас есть желающие этим поуправлять». И тут же появились желающие, какие-то неизвестные российские банкиры, связанные, говорят, с государством. Доказать невозможно. Ну, поэтому как? Свято место – оно пусто не бывает, да? И если есть актив, тем более который там денежный и приносит какой-то доход, ну, тут же... А еще лучше если он получает и при этом бюджетные дотации. Ну, тут уж совсем количество желающих – оно будет выстраиваться в огромные очереди. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну и местные жители заодно горячо поддерживают. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, конечно. Они же хотят зарплаты. И они хотят зарплаты в рублях, потому что они считают, что они живут на территории России. Там в магазинах гривны не принимают. Ну, вот, всё как это? По просьбе трудового коллектива, конфликт хозяйствующих субъектов, неисполнение требований законодательства, задолженность по зарплате. Всё как в российском законодательстве записано, так с этими предприятиями и произойдет. Банки забрали быстрее, потому что у них там, вроде как, это кровеносная система, да? Как Владимир Ильич учил: банки, почта, телеграф, мосты. Всё это в первую очередь. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, там еще с недвижимостью хорошо может получиться. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, с недвижимостью может, но это сложнее. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все же реестры в Киеве. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, реестры в Киеве. Воссоздадут реестры. На основные активы, все-таки, собственники известны. Я думаю, что с недвижимостью будет посложнее, потому что, ну, вот, перерегистрировать недвижимость там – я думаю, что они и сами заинтересованы (крымские власти и российские власти) в том, чтобы это сделать. 

А вот с предприятием господина Фирташа, который там живет по украинским законам и не хочет менять свою сферу законодательства, его надо заставить, чтобы он перерегистрировался, пошел в Налоговую инспекцию, написал заявление. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще если поговорить про Украину. Сегодня много разных новостей, ну, впрочем, наверное, как в последнюю пару месяцев. Тоже про Крым. Тут все всё время же хотят посчитать, чего нам сколько стоит в Крыму. И вот сегодня Минфин рассказал о том, что на развитие Крыма потратят почти 22 миллиарда рублей, 21,9. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Маловато будет. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему маловато? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, за какой период только давайте уточним? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это поправки в федеральный бюджет 2014-16 годов. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, то есть, видимо, речь идет о бюджете 2014 года, потому что, ну, на 15-й и 16-й года будут бюджеты... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, да-да-да, 2014-й. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Татьян, я думаю, что во что нам обойдется Крым – это примерно как во что нам обойдется Сочинская Олимпиада мы узнаем через какое-то время. Да? Ну, лет через 5, когда там основные инвестиционные проекты в Крыму завершатся. Пока эксперты говорят, что Крым обойдется нам от 1-го до 1,5 триллионов рублей на 5 лет, то есть от 200 до 300 миллиардов рублей в год. Ну, вот такой диапазон оценок: меньше никто не дает, но и больше пока я еще не видел оценок. 

Поэтому 20 миллиардов, которые Минфин, ну, это, видимо, какие-то уж совсем срочные расходы, без которых нельзя обойтись. Например, там дотации прямые, выплаты пенсионерам или что-то еще. Надо смотреть документы. 

Но ориентировочно там даже на первый год на сбалансированность бюджета крымского, на доплату по пенсиям и зарплату бюджетникам там получалось где-то от 60 до 70 миллиардов рублей, да? То есть даже вот эти 20 миллиардов рублей минфиновские - они не покрывают даже вот этой части. Поэтому это далеко не всё. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а вот вы говорите, что если проводить параллели с Олимпиадой, то во что там нам обошлось, можно будет говорить уже после того, как всё закончится. Крым-то не закончится. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну, Татьян, смотрите. Ведь, на самом деле, стоимость Сочинской Олимпиады с точностью там 1,5 триллиона рублей – она была названа примерно за год до проведения Олимпиады. То есть уже когда все стройки вышли, что называется, на финишную прямую, уже все сметы были подведены, после этого стоимость Олимпиады, ну, вроде как, сильно не увеличилась, ну, или уже все потеряли интерес к этой теме и посчитали, что 1,5 триллиона, типа, хватит. Больше уже бессмысленно считать – всё равно деньги безумные. 

Просто в эти триллион-полтора по Крыму входит инфраструктура, да? Это мосты, дороги, водоканалы, электроэнергетика. То есть когда основные объемы вот таких инвестиционных затрат или основные инвестиционные проекты должны быть реализованы в Крыму. Просто после этого будут какие-то текущие расходы на сбалансированность бюджета Крыма. Сколько они будут составлять через 5 лет, ну, сейчас трудно об этом говорить. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: К вопросу о том, за чей счет? Вот, Минфин говорит, что финансирование Крыма планируется обеспечить за счет бюджетных ассигнований, которые зарезервировали на реализацию дополнительных мер по поддержке отраслей экономики, малого, среднего предпринимательства, рынку труда, монопрофильных муниципальных образований и социальной поддержки граждан. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, то есть, Татьян, вот к этому можно относиться двояко. Либо у нашего Минфина и у нашего правительства в бюджете огромные резервы, которые как фокусник из рукавов то зайца достанет, то петуха, то еще чего-то такое. Хотите это? Пожалуйста. Да? Хотите Крым? Да пожалуйста, нет вопросов, дадим денег на Крым. Хотите еще на что-то? Достанем. То есть и бюджет менять не надо. Либо в бюджете реально идет... То есть у правительства и у Минфина есть огромные полномочия по перераспределению расходов, да? Хотели поддерживать малое предпринимательство? Не будем его поддерживать – дадим денег в Крым. Хотели там социальные проекты? Обрежем. Хотели развивать порт Тамань и мост через реку Лену? Не будем строить – будем строить мост через Керченский пролив. И так далее, да? 

То есть понятно, что если бы бюджет был настоящим, прошедшим серьезное обсуждение в парламенте, где у каждой статьи есть там свои лоббисты региональные, отраслевые, которые защищают бюджет и не дают его просто так Минфину передергивать, менять получателей бюджетных денег, ну, тогда Минфин должен был бы просто выйти с законом там «Давайте увеличим дефицит бюджета, не знаю там, на 200 миллиардов рублей. Или давайте посчитаем дополнительные доходы от девальвации рубля, что привело к увеличению доходов в рублевом выражении от экспорта нефти». И вот эти там 200 миллиардов рублей или, там, 150 в этом году направили на Крым. Тогда мне это было понятно, что это не фокусник там, бюджет, действительно, у нас серьезный. 

А так просто мне кажется, что лишнее тому подтверждение, что наш бюджет – это вещь сама по себе. То есть то, что написано на бумаге, и то, что идет в жизни, это разные вещи и что там Минфин, правительство... Ну, здесь вообще даже Минфин говорит. Это даже не заявление правительства, это не заявление премьера, президента. Минфин заявил. Да найдем. Этих обрежем, тех обрежем и профинансируем Крым. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть у нас теперь уже бюджет что дышло? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А он всегда у нас таким был последние лет 10. То есть как-то я чего-то не помню у нас таких серьезных бюджетных баталий. У нас же как? У нас бюджет в Думу пролетает за один месяц без каких-либо проблем. Тысячи страниц документа, закон, который там не знаю, прочитать его нужно полтора дня, чтобы все цифры понять. Ну, Дума его за месяц утверждает в трех чтениях или, там, в четырех чтениях с нулевым вместе. Поэтому бюджет у нас такой, да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это очень грустно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Только это грустно? Мне, знаете, на самом деле, что грустно? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. И это тоже грустно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: И это тоже. Ну, тогда давайте так, да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не, а что вам, на самом деле, грустно? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Мне, на самом деле, грустно то, что у нас, вот, как-то последние недели 3-4, может быть, даже месяца полтора у нас в стране экономических новостей нет вообще. Вот, у нас... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет экономических новостей? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет экономических новостей, нет экономической повестки дня. Мы с вами говорим про Крым, про Украину, про Фирташа, как профинансировать. А, вот, экономика России – как будто ее вообще не существует, да? Ни хороших новостей нет, ни плохих. Ну, плохие, может быть, и есть, но там хорошие...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну как? Нам вот сказали, что бюджетные правила не будут менять. Вы мне объясняли в прошлом как раз эфире: зависит от цены на нефть. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: И от рецессии. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: От рецессии, да. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А также в этот же день, но чуть-чуть позднее Владимир Путин заявил, что оборонный комплекс будет, выставит дополнительную заявку – ее мы точно профинансируем. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Значит, опять у кого-то денег заберем из бюджета из нынешнего? Или, все-таки, поменяем бюджетные правила? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не, сейчас же вопрос, насколько эффективно вообще всё это расходуется. Потому что когда в очередной раз видишь, как падает Протон, конечно, спрашивается, на что деньги, выделенные на космическую отрасль, ушли на самом деле? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, на космическую отрасль. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть чтобы Протон упал космически красиво? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, он почти долетел до орбиты. Ну, Татьяна, смотрите. На самом деле, просто говорить, что все проблемы космической отрасли сводятся к Протону, мне кажется, не совсем правильно. Проблема-то так же, как и во многих других отраслях... Мы живем советскими заделами, да? То есть Протон – это советская разработка, старая достаточно. Много запусков было, да? Хорошая ракета там. В смысле от 90 до 95 процентов успешных запусков, что в принципе там даже с американской статистикой какой-нибудь 90-х или 2000-х годов нормально смотрится. Но ничего не меняется в лучшую сторону, да? То есть вот мы живем... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у нас автомат Калашникова как покупали, так и покупают. Чего? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, да. Живем. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Зачем менять, если всё нормально и так? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Поэтому и новостей нет. Ведь, на самом деле, падение Протона, ну, вообще говоря, это не экономическая новость. Экономическая новость в падении Протона то, что у нас не будет в ближайшие 3 года того спутника связи, который там был на этом Протоне. И что этот спутник связи делали не мы, а делали европейцы для нас. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я не к тому, что это экономическая новость. Я к тому, что у меня есть вопросы по эффективности расходования денег. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, а я думаю, что с Протоном... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или здесь нет вообще такого? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: С Протоном это не вопрос эффективности. Может быть, и эффективно израсходованы деньги. Там отсутствие... Наверное, отсутствие технологического контроля. Ну, специалисты – они сейчас скажут. Но судя по тому, что произошел отказ на третьей ступени, падение давления в двигателе, это какая-то техническая проблема. Это там не то, что взлететь не смогла, потому что там чего-то, не знаю, не долили, дырка... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чай не Булава. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. Вот, Булава – это, действительно, такое, можно об эффективности. Туда тратили-тратили, а она всё не летит и не летит. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Про ГЛОНАСС еще можно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, ГЛОНАСС – говорят, что подождите дети, дайте только срок. Там лет через несколько глядишь и заработает. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, лет через несколько, может, и экономические новости появятся. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, давайте ждать. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но экономические новости – они же сильно зависят от политики. Или не очень? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, конечно-конечно зависят. Вот, нам приходится обсуждать политику. И это грустно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, слушайте, ну... 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, грустно. Потому что в политике... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Много где экономика зависит от политики. Экономика зависит от войны. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не, ну, слушайте-слушайте, типун вам на язык. Ну, например, я вот как-то не очень уверен, например, что в Америке или в Европе экономика зависит от политики. Ну, вот, правда, не уверен я в этом. А вы уверены? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вы думаете, что никаким образом бизнес-интересы не коррелируются с политическими интересами? Или они друг с другом, наоборот, входят в клинч? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет-нет, коррелируются, конечно. И есть там группы бизнеса, которые финансово поддерживают там кто-то республиканцев, кто-то демократов. Но по большому счету основной массе американского бизнеса – им всё равно, кто является президентом в настоящий момент. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в этом плане безусловно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А у нас не всё равно. У нас, вот, президент Владимир Путин и как он говорит, абсолютно равноудаленные олигархи неожиданно получают от Центрального Банка подарок, там не знаю, в 117 миллиардов или должны получить вот-вот 117 миллиардов рублей на спасение проворовавшегося банка, у которого украли там 80 миллиардов или 60 миллиардов рублей депозитов. Мособлбанк. 

Ну, вот, почему-то, вот, у нас как-то бюджетные пироги достаются всё время одной и той же группе бизнесменов, которая случайно являлась членами кооператива Озеро и при этом совершенно незнакома с нашим президентом. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, всякое бывает. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, случайность. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чего сразу людей подозревать? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не-не-не, никаких. Я сказал, случайность. Случайность абсолютно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это нелегкая олигархическая судьба. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Абсолютно. Им и так тяжело. Нет, их раньше занесла, а потом они стали олигархами. Последовательность чуть-чуть другая. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, ладно. Ну а с другой стороны, знаете, тоже вот они, может быть, так вот случайно удивительно попадают в такие чудесные пироговы истории, но одновременно с этим Владимир Путин может им протянуть ручку и заставить подписать бумаги, которые, может быть, и не очень бы были хороши для их бизнеса. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, я бы хотел посмотреть, как он членам кооператива Озеро подсовывает ручку. Других олигархов я помню. А, вот, членов кооператива Озеро я не помню. Ну ладно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все перечитываем Оруэлла, да. Все животные равны, но некоторые равнее других. Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение» нам рассказывает прекрасные истории. 

А давайте про Китай еще немножко поговорим? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Давайте. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир Путин собирается посетить. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я так понимаю, сегодня улетает. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сегодня улетает в Китай. Говорит, что образцовое взаимодействие отношений между Россией и Китаем – это пример другим мировым державам. «Совместными усилиями мы выстроили по-настоящему образцовое взаимодействие, которое должно стать моделью для крупных мировых держав. В ее основе – уважение коренных интересов друг друга, эффективная работа на благо народов двух стран». Вот наш главный друг Китай. Как всегда. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, честно говоря, я не... Опять. Вот, если мы там уберем политическую составляющую, там внешнеполитическую составляющую, я думаю, что, кстати, с Китаем во внешней политике у нас нет каких-то особых дружеских отношений, потому что у Китая свои цели, а у нас свои цели. И, кстати, Китай посмотрел, как мы Крым захватили, и вот он сейчас на Парасельских островах с Вьетнамом тренируется, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, очень удобно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Очень удобно, да. Потом у них там Тайвань впереди, еще чего-то. У них-то есть там тоже, где поразвлекаться. 

На самом деле, мне не очень понятно это заявление, потому что экономическая модель взаимоотношений с Китаем – она ничем не отличается от экономической модели взаимодействия с Западной Европой. Вот, как ни странно, там буквально на жизни нашего поколения, вот, Китай стал страной, которая из России закупает сырье, в российском экспорте в Китай машины, если там не считать вооружение, машинное оборудование без вооружений занимает 1%, сырье там процентов 70. А в китайском экспорте в Россию машины и оборудование занимают 50%. Примерно такая же модель внешней торговли у нас с Европейским Союзом. Вот, так же точно мы строим ее. 

То есть за эти, там не знаю там, в Китае реформы с 1984 года, ну, соответственно, за 30 лет Китай из страны, где население было на грани физического вымирания, население, которое там советские заводы, построенные в 50-х годах, считало за важнейшие экономические достижения социализма, вот стал страной, которая нас не только догнала по технологическому уровню, но и обогнала. Я не очень понимаю, в чем здесь у нас вот такая образцовая модель, когда Владимир Путин говорит, общаясь с китайскими журналистами, обращается к китайским бизнесменам и говорит «Приходите на Дальний Восток и осваивайте его». То мы китайцев никуда не пускаем и там бегаем по всей стране и кричим, что у нас там 10 миллионов китайцев рыскают по просторам России и только и думают, как бы оттяпать у нас Сибирь и Дальний Восток. 

У нас в стране существует такая политическая паранойя, что китайские компании не могут быть там владельцами 10 или 20 процентов акций нефтяных компаний, газовых компаний, металлургических компаний. А теперь мы говорим «Так, освоение Дальнего Востока... У вас там много народу живет? Много. Ну-ка, заходите, быстро! Мы такие цели поставили, мы такие задачи определили. У нас только денег нету и людей не хватает. Помогите нам наши задачи реализовать». Я думаю, что Владимир Путин в данном случае сильно ошибается относительно того, в каком состоянии наши реальные отношения с Китаем находятся. 

Ведь, отношения с Китаем – это не точка, это не фотография по состоянию на сегодня. Их нужно смотреть в динамике, то есть какими они были 20 лет назад, 10 лет назад, сегодня. А потом посмотреть, а куда эта линия, куда этот тренд приведет и какими будут наши отношения там через 10 лет или через 20 лет. Мне кажется, вот эта вот траектория – она совершенно такая, печальная и гораздо печальнее, чем с Европой. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тогда откуда вот эта вот непоследовательность и внезапность? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Она – последовательность, она – последовательность. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Со стороны Владимира Путина? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, абсолютно. Конечно. Ну, потому что мы не хотим идти в сторону Запада, в сторону Европы, значит, у нас естественное движение как на качелях – ну, если не туда, то сюда. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А, нет, в этом плане да. В этом плане безусловно понятно заявление Владимира Путина. Ну, если он на качелях, то Китай-то где стоял, там и стоит. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. Поэтому для китайцев... С ними когда общаешься, там, переговоры ведешь, не знаю, просто разговариваешь, у них же у политиков, у них огромное внимание уделяется стратегии и пониманию последовательности твоих интересов, последовательности позиции. Вот, они не очень хорошо понимают позицию российских властей, которые шарахаются туда-сюда как на качелях, действительно. И поэтому китайцы, ну, не спешат с Россией ни о чем всерьез договариваться, потому что они подозревают, что там через 2-3 года позиция России может поменяться. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас сделаем небольшую паузу буквально 3 минуты, после чего программа «Особое мнение» с Сергеем Алексашенко продолжится. Оставайтесь с нами. 

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня сегодня Сергей Алексашенко. Если говорить про Россию и Китай еще, есть какие-то незыблемые вещи, на которых, все-таки, могут строиться отношения? Или вот эти вот качели – они разрушают всё? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну, незыблемые, конечно, они есть. Это интерес Китая в получении российского сырья. Это, конечно, мощнейшая связь наших двух экономик. Это растущая экономика Китая, которая захватывает всё новые и новые рынки сбыта или укрепляется на старых. И в этом отношении российский рынок для Китая представляет стратегический интерес. Во-первых, близкие соседи, а, во-вторых, рынок достаточно большой. И, конечно, это некие стабильные вещи. То, что мы соседи, ну, видимо, это и есть незыблемое и неизбежное. Поэтому обе экономики – они комплиментарно дополняют друг друга. Вот, они очень хорошо. У нас много сырья, у них много товаров. Вот, там я не знаю, из своего детства я вспоминаю сделка газ-трубы, да? Вот так же это самое. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нефть в обмен на продовольствие. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, да, да, да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Только запасы сырья – они исчерпаемы. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это сложный вопрос. Все понимают, что на ближайшие 25 лет, то есть на жизнь нашего поколения, ну, ближайшего поколения этого сырья хватит. Ну, политики там и на 10 лет редко думают вперед. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здорово. Приятно знать, что странами управляют люди, которые мыслят категориями пятилеток. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Хуже. Они мыслят электоральными циклами. Но на самом деле, это огромнейшая проблема западных демократий сегодня, что политики мыслят категориями электоральных циклов от выборов до выборов. А в Америке это вообще цикл двухлетний. И всерьез обсуждать... Посмотрите, с каким нежеланием Америка, американский Конгресс обсуждает проблему долгосрочного долга. Да никто не хочет ее обсуждать. Ну, разберемся как-нибудь. Там поближе будет следующее поколение. А здесь выиграть выборы надо. Для того, чтобы выиграть выборы, нужно денег сколько принести. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но в то же время для бизнеса не важно, кто выиграет эти выборы. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Абсолютно. Абсолютно. И в этом устойчивость системы. Бизнесу всё равно, кто будет победителем на этих выборах, да? Самое главное, чтобы правила игры не менялись. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И в Европе также. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: И в Европе также. Только в Европе еще хуже, потому что наличие Европейского Союза с 28 государствами требует постоянного согласования интересов всех сторон, да? То есть правило консенсуса – его пока никто не отменял. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, Евросоюз рано или поздно падет жертвой этой бюрократической машины или нет? Или Германия так и дальше будет всех спасать? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет-нет. Ну, Германия ж то же самое, да? Вот, когда были сейчас выборы в Германии, перед этим там 4 месяца реально Германия практически отошла в сторону от решения каких-либо вопросов. Сейчас там поменялась коалиция в Германии, позиция Германии по многим вопросам еще не определена, процесс реформы и трансформация не движется. Но это суровая реальность вот таких вот демократических стран, особенно когда всем со всеми надо договариваться. Понимаете, только в Германии прошли выборы, сейчас год проживут, в Англии выборы, а потом там во Франции снова выборы. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в Евросоюзе всё время где-то выборы. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, мы понимаем, что там, все-таки, есть ключевые страны, вокруг которых строится позиция, в основном, Евросоюза. Хотя, как мы знаем, там даже самая маленькая страна, член Евросоюза может иногда что-то заблокировать. Поэтому, вот, когда я говорю, что живут электоральными циклами, это, действительно, тяжело. И обсуждать десятилетние перспективы очень сложно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А с другой стороны, смотрите, как у нас здорово. У нас всё настолько стабильно, все электоральные циклы предсказуемы и, значит, можно планировать вперед. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Мне кажется, что у нас еще хуже. У нас нет электорального цикла. Ну, потому что у нас результат следующих выборов уже известен, правда? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так вот поэтому и можно планировать всё вперед. Все всё знают. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, нет. У нас-то... Понимаете, когда вы знаете результат следующего электорального цикла по расписанию, там не знаю, в 16-м году в Думу, в 18-м году президентских, вы не знаете, а когда пройдут настоящие изменения, да? То есть когда случится не электоральный цикл или электоральный цикл, когда произойдут изменения. И это будет держать всех в подвешенном состоянии, потому что эта система вечно не может существовать – когда-то она поменяется. И эти изменения чем дольше их вот так вот держать в подвешенном состоянии (нашу систему), тем они более катастрофичными будут. Ведь, это опять... Это же всё проходили. Советский Союз – это было совсем так недавно. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А все забыли уже. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А все забыли. Ну, вот, мне кажется, что поколение политиков, которые помнят вот этот развал Советского Союза, оно уже ушло со сцены. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну и кто? Да все остались так или иначе. Ну, какие новые политики? Каких новых политиков вы сейчас видите? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, Татьян, я не говорю, что люди, которые жили во время развала Советского Союза, ушли со сцены. Нет, конечно, их много. И они все помнят. Но у них восприятие развала Советского Союза совершенно другое. Такое, гражданское, там, простое, общенародное. А именно политики, которые видели, как разваливается государство, люди, которые сидели в тех кабинетах, которые там министерские, в кабинетах на Старой площади, в ЦК КПСС, в Кремле сидели. И вот эти люди видели, как разваливается государство, как ломаются, исчезают рычаги управления. А, ведь, система уже была гораздо более прочная, гораздо более логичная построена, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но сейчас разве рычаги управления не собраны в одних руках? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Они собраны, только никто не понимает: они, вот, сигнал до конца передают или нет? Или он где-то глохнет? А если они передают, то почему то, что происходит, не соответствует тем сигналам, которые туда были посланы? Почему программа-то не выполняется? Почему приказ дан, а там на месте, ну, там дан приказ повысить зарплаты врачам, а по всей стране пишут письма врачи и учителя, что... Ну, не по всей, конечно, стране, во многих, в некоторых регионах пишут «А у нас вообще не так. У нас как была минимальная зарплата, так и осталась, и ничего не поменялось». И шлют листки свои о зарплате. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, но мы же с вами, по-моему, в этой же студии и обсуждали не с вами, но, как бы, тема обсуждаемая, что очень часто указы президентские носят популистский характер. И, на самом деле, ничем не подкреплены – они просто невыполнимы. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, Татьян, когда система неуправляема... Вы же сказали эту фразу, да? Все рычаги управления собраны. Вот, рычаги управления, если вверх там человек, который держит, или группа людей, которые держат эти рычаги, дает сигнал вниз, то значит они должны быть уверены в том, что этот сигнал выполняется. Потому что в противном случае бессмысленно сигналы давать – система тебя не будет слушать. Если ты даешь сигналы и не рассчитываешь на их выполнение. Мне кажется, что вот сигнал не доходит. Уже не доходит, да? А люди, которые принимают решения, они информацию получают искаженную и у них, в общем, картина-то другая. У них там градусник чуть-чуть там отрегулирован, там метр резиновый, не знаю, секундомер там плохо работает. И они, вот, принимают решения в искаженном информационном пространстве. Соответственно, ошибочная стартовая позиция, ошибочная оценка стартовой позиции там не совсем адекватное решение ну и в общем на результат уже никто всерьез не рассчитывает, а просто принимается новая программа при невыполнении старой принимаем новую программу и начинаем двигаться к ней. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но при этом они же пытаются и это самое информационное пространство навязать остальным, чтобы мы думали, что, ну, действительно, такое, как они видят. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, да, да, да. Сначала задаешь рамки информационного пространства, потом вечером включаешь телевизор, думаешь, как интересно, жизнь-то как устроена. Вот, мы только вчера вечером всё обсуждали, а оно, вот, всё так, действительно, и обстоит. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А на самом-то деле всё хорошо. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А на самом деле всё хорошо. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Просто никто об этом не знает. Но это, опять же, к электоральным циклам относится непосредственно. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Татьян, у нас нет электорального цикла и, соответственно, нет людей... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, у нас чего не хватишься, всего нет. Экономики нет, политики нет. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну, мы начали же говорить о долгосрочном взгляде политиков, об интересах там каких-то стратегических. Когда в политической системе государства отсутствуют люди, которые видят для себя политические перспективы, да? Вот, он не может... Как у нас сейчас модное слово? Вертикальные лифты, вот. Когда нет политиков, которые четко понимают, как работают вертикальные лифты, они не ставят никаких долгосрочных задач ни для себя, ни для своей партии, ни для оппозиционной партии. Они, вот, живут там... Как колебался вместе с линией партии. Вот они сюда, сюда, сюда, сюда. Самое главное, вот, занять кресло в Государственной Думе или министерское и сидеть как можно дольше, понимая, что это и есть максимум, на который ты можешь рассчитывать. Ты не можешь оценить свои завтрашние перспективы. Какие десятилетние? Самое главное сидеть и ждать, чтобы не дай бог не потерять, и отталкивать ногами всех, кто претендует на твое кресло. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это вы про средний уровень говорите. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, от и до. Я не беру там самую ключевую, верхнюю позицию. А все остальные думают такими категориями. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всё, что ниже президента? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И премьера, наверное? Или и премьер тоже? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что, все-таки, у премьера с президентом другие отношения, да? И там... 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Они нам об этом уже говорили. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Они нам об этом много раз говорили, и я пока готов им верить, что они, действительно, чуть-чуть другие. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кабинет министров? 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А кабинет министров – безусловно, все министры заинтересованы в том, чтобы сидеть на своем месте как можно дольше, да? 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это же ужасно неблагодарная работа. Толком ничего не сделаешь. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: А от них никто ничего. От них не требуется самостоятельности. От них требуется отрапортовать о выполнении решений, да? Отчитаться. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, если не выполняются решения. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну, Татьян, ну, смотрите. Вот там прошло 2 года после выхода майских указов президента Путина известных. Там ровно день в день 7 мая Владимир Путин провел совещание, правительство отчиталось, что примерно половина решений, которые должны были быть выполнены к этому моменту, выполнены. Потом сказали «Хорошо, живем дальше». 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, половина лучше, чем ничего. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это правда. Но в любых... Там я не знаю, если у вас решений 250, то из них 200 решений можем вообще не выполнять и от них ничего не зависит. А можно выполнить и тоже ничего не поменяется. А есть там 10 или 20 ключевых решений, самых важных. Вот, они почему-то не выполняются. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Системы приоритетов, наверное, нет. 

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот. Вот. Вот. 

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступал Сергей Алексашенко, эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо. 

Источник: "ЭХО Москвы"


  • 2139