Сергей Алексашенко: "Это очевидный провал менеджмента московского метро"

2014.07.16

О. БЫЧКОВА: Добрый день и добрый вечер. У микрофона Ольга Бычкова. С особым мнением экономист Сергей Алексашенко. Сегодня у нас день не такой добрый. Сегодня в Москве траур по погибшим. А сейчас их 23 человека насчитывается. Во вчерашней ужасной аварии в московском метро. Мы много говорим второй день об этом. Но вот тут возник еще один, совершенно неожиданный поворот в этой истории, который, возможно, отражает общую ситуацию неблагополучия в московском метро. Но его не техническую, а финансовую. Как выяснилось, сообщил нам ИТАР-ТАСС, не было застраховано оборудование тоннеля и пострадавшие вагоны, подвижной состав. . Оказывается, в феврале 2014 года закончился предыдущий страховой договор с компанией Ингосстрах и Рсгосстрах, а новый договор, тендер на который был объявлен осенью 13 года, составлен не было, торги не состоялись, потому что страховые компании, которые претендовали на это, их заявки приняты не были. Это нормально вообще? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, конечно, это ненормально. Это очевидный провал менеджмента московского метрополитена. Генеральный директор, зам по финансам и экономике, или как еще его должность называется. Страхование имущества, тем более метрополитена, связанное с рисками, которые время от времени реализуются, вещь нормальная. Страхование для граждан имущества, жизни тоже нормально. Мы же все страхуем машины, как-то к этому привыкли. ОСАГО ввели – и уже без ОСАГО мы себя не очень хорошо ощущаем. Понимаешь, что раз в год и незаряженое ружье стреляет. Менеджеры московского метрополитена просто не провели конкурс, не застраховали, это конечно, просто разгильдяйство. Понятно, что мир от этого не перевернется, людей к жизни не вернешь. Рыба гниет с головы. Просто случайно выяснилось, что не застраховали. Ну, подумаешь, заплатят из своих резервов. 

О. БЫЧКОВА: Метрополитен заплатит. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это из наших с вами платежей. Это означает, что если не было застраховано, то все, что метрополитен заплатит, мы с вами своими платежами вернем. У метрополитены деньги очень простые: в основном это платежи людей, которые ездят на метро. Немножечко доходов от рекламы – и все. . Там нет никакой сложной экономики. Человек проехал, заплатил – есть деньги. Не проехал – нет денег. Если в убытках метрополитен, они приходят к Собянину и говорят: Собянин, повышай тариф. Он говори: да, повышаю. Заплатили мы страховой случай. В убытки метрополитен нельзя вгонять. Метрополитен, насколько я понимаю, государственное унитарное предприятие. А это такая скользкая форма организации предприятия где не поймешь: есть собственник, в чем его права, как он контролирует, кто контролирует менеджмент, перед кем отчитывается он. Все прорехи нашего корпоративного управления со стороны государства, когда государство говорит «я собственник всего и вся, метрополитен только мой, я им управляю»., На самом деле, выясняется, что и Москва им не управляет. В Москве нет ни одного человека... На самом деле, нормально, что в правительстве Москвы нет министра по метро. И слава богу, что нет министра по метро. 

О. БЫЧКОВА: Но есть Департамент транспорта. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Но вообще он метрополитеном не занимается. У него есть другие задачи, тоже понятно. Там полно другого транспорта, есть транспортная инфраструктура. Ну, не провели тендер – и бог с ним, что называется. А может, бог с ним и по каким-то вопросам. 

О. БЫЧКОВА: Мы уже начинаем сомневаться. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, теперь мы начинаем думать: ребята, а вы во всем так или это случайно? Ну, заболел человек, а остальные не знали. Ну что, у вас там один человек все знает? 

О. БЫЧКОВА: Я не понимаю еще такую вещь: если ты не имеешь ОСАГО, ты не заплатил эту страховку и тебя останавливает гаишник, обнаружил, что она у тебя закончилась, просрочилась, ее нет совсем или просто элементарно она есть, но человек забыл бумажку, в которой это написано, - из тебя же просто душу вынут. Сдерут три шкуры. И все страшно боятся, не дай бог вообще! Иди гуляй, бросай машину, иди, неси – все, что хочешь. Мы смирились, что есть такой порядок, он строго соблюдается. Конечно, печально, что из тебя вынимают душу, но как-то это понятно. Но это по отношению к рядовым гражданам. Но почему так же не вынимают душу из компаний? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: А потому что нет гаишников. Я не хочу сказать, что все идеально. Есть форма организации предприятия, называется Акционерное общество. У АО есть совет директоров, который от имени собственников контролирует менеджмент и проверяет: это сделали – сделали, а это сделали – сделали. Собственник - государство. В данном случае Москва – собственник. Москва – это кто? Это Собянин. Нет. Он же не может контролировать сотни тысячи московских предприятий. Ликустов-– тоже нет. Москва как субъект собственности – это никто. Это как в СССР была общенародная собственность. Вроде как и общенародная, а вроде как и ничего. Для этого и создается совет директоров, для этого и создаются представители акционеров. Возьмите компанию Газпром, у которой десятки тысяч акционеров, один из которых государство. Конечно, Владимир Владимирович говорит, что государство – это я. Но он же тоже Газпромом не всю жизнь занимается. Хоть много внимания уделяет, но не постоянно. 

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

О. БЫЧКОВА: Олег спрашивает: а что со страхованием жизни пассажиров, были ли они застрахованы? Ну, это мы не знаем. Это в каждом конкретном случае, мне кажется, человек решает для себя. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вопрос, застраховали ли пассажиры себя, действительно каждый человек решает для себя. Насколько я понимаю, ответственность московского метрополитена перед людьми установлена постановлением правительства. И там прописаны и объемы, и сколько денег, и на основании каких представленных документов. Я не знаю, страховал ли метрополитен свою ответственность перед гражданами в страховых компаниях, это другой вопрос. Это будет выплачено. Конечно, московский метрополитен купит новый состав. Восстановит разрушенный тоннель или рельсы. Понятно, что там так все не останется. Опять мы за это заплатим. 

О. БЫЧКОВА: За что еще мы заплатим? Вот вопрос. Сейчас как раз это обсуждают в Брюсселе в эти самые минуты. Через несколько часов дадут какой-то ответ, потому что там происходит внеочередной саммит ЕС. И там обсуждают очередные санкции. Теперь уже третий пакет против РФ, который вот-вот вроде как могут ввести. . И это подразумевается приостановка финансирования новых госпроектов в РФ по линии ЕБРР и Европейского инвестиционного банка, который не касается гуманитарных проектов. Плюс есть предложение остановить иностранные инвестиции в экономику Крыма. Насколько к этому надо относиться серьезно? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Финансовый эффект этих санкций, экономический эффект того, что сейчас озвучено, что будет вынесено на повестку дня, будет близок к нулю. Инвестиции ЕБРР, а тем более Европейского инвестиционного банка не очень большие и не играют критической роли в России. Очень важно другое. Европейцы делают следующий шаг. Европа говорит, что мы считаем, что Россия не только не выполняет свои обязательства по деэскалации конфликта, но и наоборот, продолжает играть. Продолжает ухудшать ситуацию на востоке Украины. Европейцы в положении «и хочется, и колется, и мама не велит». Им очень не нравится, что делает Россия. Они очень хорошо и отчетливо понимают причину этого конфликта на востоке Украины. Они понимают движущие силы, понимают, откуда у повстанцев появляются установки Град, танки, современное вооружение. Они не наивные люди, они все это понимают. И им правда не хочется иметь войну, пусть даже и на окраине того, что у них называется Европой. Не хочется иметь войну на европейском континенте. С другой стороны, им не хочется иметь экономические потери. По большому счету, им сейчас взять, отделить, устроить такое огромное землетрясение, чтобы Россия вместе с Украиной и Белоруссией куда-то отползла и чтоб море хлестало километров на 250. Просто как понедельник: взять – и отменить. А вот Россию взять – и забыть. Ей не хочется ей заниматься. Не верят политическим лидерам, потому что они обманывают, они сегодня говорят, одно, а завтра все по-другому. Их постоянно ловят на вранье, передергивании фактов. Аргументы, которые приводятся, не выдерживают минимальной проверки на правдивость. Доверия нет. В этом отношении европейцам не позавидуешь. Они живут с такими соседями, которые устраивают дебош, врываются в квартиру соседа, продолжают там бить окна, посуду. Но при этом с ними никто не хочет связываться. И даже договориться с ними невозможно, потому что они говорят: а это не я, это не мы. 

О. БЫЧКОВА: А американцам вес по барабану, потому что они живут на другой улице. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я не думаю, что американцам все по барабану. Американцы, в отличие от европейцев, понимают, что все, что сделала Россия, это разрушение договорного миропорядка. Последствия крымской авантюры по всему миру еще очень долгие годы откликаться. То, что мы начали видеть в южнокитайском море, конфликт Китая против всех окружающих стран: Вьетнама, Филиппин, Индонезии, Кореи, Японии, Тайваня, это только начало. Это означает, что все гарантии, которые США давали любым другим странам, стали под вопросом: будут ли США исполнять гарантии. А рамках НАТО?. Если Россия в один прекрасный день решит войти в Прибалтику, НАТО будет выполнять свои гарантии? НАТО – это США. Извините, ребята, если вы Украину не защищали, чем Латвия, Литва, Эстония лучше 

О. БЫЧКОВА: Потому что Украина – не НАТО. А Латвия, Литва, Эстония – НАТО. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну и что? Это повод, чтобы начать войну с Россией? Это тот выбор, перед которым стоит Америка. Американцам очень не хочется играть в одиночку роль мирового жандарма. Это время прошло, когда они считали, что могут и с радостью это делали. Они отчётливо говорят, что они готовы решать вопросы поддержания стабильности в мире в разных регионах, но мы не хотим этого делать в одиночку. Нам нужны партнеры. Мы все время хотим строить коалицию. Если это переговоры вокруг Ирана, есть коалиция «шестерки». Если это переговоры вокруг Северной Кореи, это другая «шестерка», другие игры. Если это переговоры по Ближнему Востоку, то это другая композиция. Давайте договариваться вместе, давайте делить ответственность. Понятно, что объем экономического сотрудничества между Россией и США настолько мал, настолько незначителен, что реально есть, как американцы говорят, экономические санкции ядерного характера. Это банковские счета и углеводороды. Запрет американским компаниям на работу с российским углеводородом, вообще с разработкой месторождений. Причем, банковские санкции, полномасштабный запрет на ведение операции со счетами, как в Иране, означает, что вся российская финансовая система рушится. Это просто коллапс и российской банковской системы, и снабжения страны. У нас огромные поставки по импорту, а это же все надо оплачивать. А удар по нефтегазовым контрактам – это убытки и недополученная прибыль американских компаний, нарушение планов и т.д. У американцев нет промежуточных вариантов. Есть в прямой торговле ракетные двигатели, в которых Америка заинтересована С другой стороны, они говорят, что им на 2 года этих двигателей хватает. А там, глядишь, Илон Маск подготовит свою ракету и будет запускать конкурирующую ракету на ту же МКС. Американцы поэтому и давят на европейцев. Они говорят: ребята, в конце концов, это вы нам обещали, что вы будете ситуацию на Украине будете держать под контролем, это вы участвовали посредниками в переговорах между Януковичем и оппозицией, это вы ее так урегулировали, что вот чем закончилось. Ну так давайте вместе решать, что делать. А Европа говорит: у нас кризис, у нас экономического роста нет, у нас стагнация, дайте нам хоть чуть-чуть денег. А вы еще хотите, чтобы мы ушли из России и понесли убытки. У нас тогда точно спад начнется. У нас 10 тысяч французских рабочих строят два Мистраля для России. Мы им еще за это дело, за недопоставку Мистралей, должны будем что-то заплатить. Да уж лучше мы им дадим эти Мистрали, пусть они на этих Мистралях уезжают: хотят – в Украину, хотят – в Прибалтику. Да бог с ним. Самое главное, что у нас есть рабочие места и мы деньги получим. 

О. БЫЧКОВА: Сегодня «Интерфакс» сообщал, что из-за всех этих отношений с Украиной из-за этих газовых историй и прекращением поставок газа на Украину добыча газа Газпромом упала ниже десятилетнего минимума. Это чревато для кого-нибудь чем-нибудь? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это чревато для Газпрома. Для Газпрома Украина долгие годы являлась крупнейшим экспортным рынком, когда в лучшие годы Украина потребляла 45-50 млрд кубометров российского газа. 

О. БЫЧКОВА: А добывают столько, сколько надо продать? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, конечно. Есть хранилища, но они заполняются на сезон. Их не очень много. На зимний сезон они заполняются. Это один из предметов переговоров с Украиной, как закачать газ в украинское газохранилище. Его не научились переводить из газообразного состояния в твердое. В жидкое. Это стоит очень дорого. В принципе можно было бы газпромовский газ сначала в жидкость, а потом обратно, в газообразное состояние. Это экономические издержки. А у нас и так перегонка газа по трубопроводам стоит огромных денег. А если еще построить газосжижающие заводы, экономика будет лететь в тартарары. Поэтому у Газпрома нет выбора, он должен снижать. 

О. БЫЧКОВА: А выбора перекрывать газ Украине тоже не было, фактически? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Мир не черно-белый. Я могу понять Газпром в какой-то мере. Долгие годы Газпром был придатком российской политической власти. Хотя там все контракты с Украиной это Газпром, а всегда участвовали Путин, Медведев, Медведев, Путин, Тимошенко, Янукович. Это были политические переговоры. Газпрому говорили, что делать, он делал и исполнял. Тут в какой-то моменты выяснилось, что Газпром, а разбирайся-ка ты сам со всем этим делом. И Газпром вот получается... Украина полгода не платит за газ. Долги за газ по состоянию на середину июня составили 5,3 млрд долларов. Это 3% годовой выручки Газпрома. Вообще всей. Немаленькие деньги. Даже для такой компании, как Газпром. 

О. БЫЧКОВА: С другой стороны, 3% это не 93%. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это 13% годовой прибыли. А здесь еще рынки капитала закрыты на Россию. Нельзя привлечь деньги. Газпрому в этом году погасить примерно 10 млрд долларов нужно внешних займов: еврооблигации, банковские кредиты, в долларах номинированных. А денег в долларах никто не дает. Значит, нужно где-то у себя забрать. А еще российский налоговый закон написан так, что Украина за газ не заплатила, а налог на прибыль, а налог на прибыль надо заплатить. И вот, с одной стороны, политические решения загнали его в такой тупик, когда цена на газ, зафиксированная в контракте, явно запредельная. То есть 485 долларов за тысячу кубометров в современной экономике это цена запредельная, она неадекватная. А с другой стороны, Газпром попал в финансовые клещи. Они говорят: так, мы это не признаем, цена несправедливая, мы это платить не будем. Надо договариваться. У нас была фраза «спор хозяйствующих субъектов». Вот спор хозяйствующих субъектов решается либо путем договоренностей, либо путем похода в суд. В суд пошли обе стороны: Газпром пошел в стокгольмский суд. И Нафтогаз Украины туда же пошел. 

О. БЫЧКОВА: Пока никак? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: А это до 1,5 лет рассмотрение исков. К следующей зиме, к зиме 15-16 года. Так или иначе, кончено, они договорятся. Хотелось бы, чтобы побыстрее, чтобы не нервировать всю Европу. 

О. БЫЧКОВА: Газпром как жертва украинско-российских отношений. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Как жертва российской политики. 

О. БЫЧКОВА: Понятно. Странно, такой парадокс. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, да. Не оружие, а жертва. Поматросили и бросили. 

О. БЫЧКОВА: Сделаем перерыв. 

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

О. БЫЧКОВА: Продолжают вам задавать экономические вопросы. Сергей из Тюмени спрашивает. Обсуждали уже это, но людей волнует. А вот собираются, пишет Сергей, подоходный налог повысить и налог на имущество. Это вязи с Крымом или с будущим уже ЧМ по футболу в России? Или с плохой экономической ситуации в России? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это в совокупности, Сергей! То, что российский бюджет ожидают тяжёлые времена, было ясно уже пару лет назад, когда наше правительство объявило о 20 триллионной программе вооружений. И одновременно появились майские указы 12 года президента Путина, в которых огромное количество социальных обещаний о повышении зарплаты всем и для всего. И эксперты, когда посчитали дебет с кредитом, стало понятно, что для того, чтобы выплатить эти обещания, нужно сократить расходы на здравоохранение, образование, на инвестиции.. Получается, что нужно потратить деньги либо на текущую жизнь людей, чтобы платить им зарплату, либо просто бессмысленно переводить деньги, закупая танки, пушки, самолеты, щиты для МВД, одежду для ОМОНа. То есть, с точки зрения экономики, абсолютно непроизводительные расходы, которые в будущем никакого экономического эффекта не дадут. А за это прекращают строить дороги, строить больницы новые, ремонтировать школы, прекращать строить новые линии метро, чтобы метрополитен был не таким забитым, как он есть сегодня. А тут ещё назло, Сергей абсолютно правильно говорит, ухудшилась экономическая конъюнктура. Экономика затормозила. То она росла хотя бы 4% в год, а сейчас-то она вообще не растет. 2 недели назад в Минэкономике говорили, что у нас такие замечательные результаты мая, что мы готовы пересмотреть свой годовой прогноз. А здесь пришли результаты июня, я говорил в начале передачи, последняя точка прогноза. А пришли результаты июня, и выяснилось, что промышленность упала так сильно, как она не падала уже давно. И тогда оптимизм иссяк. И выяснилось, что регионы, которые должны повышать зарплату учителям и врачам, них налог на прибыль не собирается. Упал. Денег нет. Залезли в банковские долги. Год они залезли в банковские долги, второй год. И Минфин понимает, что надо где-то еще деньги брать. Здесь было недавно совершенно замечательное по откровенности и полноте интервью министра финансов Антона Силуанова в газете «Ведомости». И он очень прямо и честно говорит, что в такой ситуации мы не можем выполнить все обязательства. Для этого нужно или сократить обязательства, на что мы пойти не можем. Или увеличить дефицит, на что мы пойти не можем. Значит, остается один путь – увеличить налоги. А увеличить налоги мы можем .потому что народ безмолвствует. Народ терпит и как-то даже не сопротивляется. Повышали налоги. Повышали акцизы. А сейчас пойдем более широким фронтом сейчас введем налог с продаж, потом налог на имущество. Потом поднимем НДС. Потом еще поднимем подходный налог. А еще увеличим взносы на обязательное медицинское страхование. А там, глядишь, где-то на повестке дня повышение пенсионного возраста, что то же самое, что повышение пенсионных налогов. Поэтому будем сейчас испытывать народ на прочность. 

О. БЫЧКОВА: А какого-нибудь другого выхода нет? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, министр же честно сказал: или сократить расходы на оборону, чего нельзя, или увеличить дефицит, что тоже нельзя. Почему нельзя, не понимаем. Министр не объяснил. 

О. БЫЧКОВА: А можно увеличить дефицит? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Конечно, можно. 

О. БЫЧКОВА: А что будет? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ничего не будет. У нас на сегодня дефицит федерального бюджета в этом году будет профицит. У нас доходов больше, чем расходов. Министр Силуанов в своем интервью говорит: если экономика тормозит или снижается, расходы нужно увеличивать и дефицит нужно увеличивать. Но он не предлагает этого сделать. Видимо, на более высоком уровне принято решение. А оно действительно принято президентом, что дефицит нельзя увеличивать. 

О. БЫЧКОВА: А почему нельзя? Это такой религиозный запрет? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. Это вера. Фантомные боли. Как кризис 98 года. Владимир Путин, видимо, достаточно большую работу провел по изучению кризиса 98-го года. И понял, что главная причина – дефицит бюджета. А раз дефицит бюджета причина кризиса 98 года, а такого допускать больше нельзя, значит дефицита быть не должно. Это как «учение Маркса всесильно, потому что оно верно». Вера не подлежит обсуждению. 

О. БЫЧКОВА: И все опять упирается в политические соображения. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. Потому что есть такое политическое решение. Другое дело что можно дальше копать эту тему. И мы понимаем, что если увеличить расходы на дорожное строительство, дороги, которые, вроде, нужны нашей стране, воровать будут еще больше. И так воруют на этих дорогах. Чем больше выделять на все эти инфраструктурные стройки, тем больше будут воровать. Сейчас сказали: стадионы чемпионата мира 18 года не должны стоить дороже 15 млрд рублей. И выяснилось, что из 10 стадионов, которые должны построить, 3 уже не вписываются. Они говорят: мы можем только за 20 построить. 

О. БЫЧКОВА: Так им разрешат, в конце концов. Разве с Олимпиадой в Сочи не так же было? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: По-моему, там не было никакого контроля, никакого ограничения. 

О. БЫЧКОВА: Там вначале говорили: это обойдется не более чем, а потом цифра росла. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Надо помнить, что Олимпиаду в Сочи затевали совсем в благоприятные годы. Еще до кризиса, когда денег казалось много, когда планы сверстали и уже вроде как нельзя было от этого отказаться. Тем более, такой личный проект президента Путина. А сейчас, обратите внимание, что кроме чиновников, типа Мутко, министра спорта, и Козака, который отвечает за регионы, про ЧМ по футболу у нас никто не говорит. 

О. БЫЧКОВА: А может, еще не время? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Посмотрим. Получается так, что в Казани стадион за 15 млрд рублей построить можно. Откуда цифра появилась? В Казани арена стоит 15 млрд рублей. 

О. БЫЧКОВА: Эталон меры весов. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. А потом говорят: нет, не можем. А Волгоград говорит: слушайте, стадион мы можем построить, но у нас нет гостиниц, аэродром слабенький. Вы нам еще на это дело подбросьте. Одно дело в Сочи построить. Ты строишь один аэродром – и все в порядке. А здесь же нужно во всех этих регоинах. А дальше возникнет проблема, что надо эти десятки и сотни болельщиков из города в город перевозить. Это же отдельно. Это огромная логистическая задача. Пару лет назад на Украине был ЧЕ по футболу. 

О. БЫЧКОВА: А они с кем тогда совмещались? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: С Польшей. И вот ночью из Донецка в Киев самолеты в Киев каждые 20 минут вылетали. Причем, самолеты здоровые, большие. Те болельщики, которые посмотрели матч в Донецке, могли посмотреть его в Киеве. А вот у нас из Саранска в Сочи… 

О. БЫЧКОВА: Зато привели аэропорт в порядок 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Кстати, аэропорт в Киеве к ЧЕ построили, но не запустили. 

О. БЫЧКОВА: Но, в конце концов, получили в Киеве нормальный аэропорт 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Киев все-таки не Саранск. И не Волгоград. Можно построить за 15 млрд, а можно за 20. И вот сейчас проверка прочности. У кого позиция лучше: у министра финансов, который сказал что мне больше 15 не дам… А самое интересное, что начинаешь читать, кто не укладывается в 15 млрд: Тимченко, Ротенберг, Агаларов. Вот эти 3 инвестора, которые собирались стадионы построить, в 15 млрд не укладываются. Остальные укладываются. 

О. БЫЧКОВА: А почему они не укладываются? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Не знаю. И никто не понимает. 

О. БЫЧКОВА: А вот скажите положа руку на сердце. Я, может быть, сейчас глупость скажу, но у меня все равно есть такая гнусная мыслишка в глубине души: как-то вот проводить ЧМ по футболу в России – странно. С одной стороны, видим, что с бюджетом и организацией и всем прочим. С другой стороны, в футбол играем тоже не фонтан. По всем признакам не катит. Нет? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: А что делать? Отказаться уже совсем позор. Выиграли право проведения ЧМ и тут сказать: знаете, мы передумали. 

О. БЫЧКОВА: А не слишком это большие амбиции? Не слишком большой каравай, на который разинули все всё? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Большой, но что же поделаешь? Мы же хотим быть ведущей державой, проводить. Мы считаем, что в этом имидж страны и состоит. 

О. БЫЧКОВА: По поводу имиджа державы. Сева77 пишет нам: страны БРИКС, как я понял, хотят противопоставить себя установившемуся мировому экономическому порядку, то есть ЕСС и США. Вы согласны с этим? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, конечно нет. Они не противостоят ни ЕС, ни США. Это противостояние Всемирному банку и МВФ. Причем, такая хорошая политическая поза, связанная с тем, что Америка на 20-ке первой, 2009 года, сказала, что мы готовы реформировать систему управления МВФ и Всемирным банком, чтобы отдать больше голосов, больший вес развивающимся странам. И сегодня именно Америка блокирует продвижение этого проекта. Страны БРИКС решили создать альтернативный валютный фонд, чтобы давать странам деньги в случае кризиса, и альтернативный банк развития, который будет финансировать проекты. В альтернативном банке развития будет участвовать в основном китайским капитал. Они сказали: мы дадим больше, сколько надо – столько дадим. Наша рабочая сила и наши товары пойдут в эти страны. 

О. БЫЧКОВА: Китай один мог играть в эти игры. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Кроме футбола. 

О. БЫЧКОВА: Кстати, да. Спасибо большое Сергею Алексашенко. Это была программа «Особое мнение». 

С. АЛЕКСАШЕНКО: До свидания.


Источник: "Эхо Москвы"

  • 2265

Сергей Алексашенко о налоговой инспекции России: "Они работают в режиме каменного века"

2014.07.02

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер, это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева. У нас в студии экономист Сергей Алексашенко. Здравствуйте. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Добрый вечер. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Вам, естественно, первый вопрос, который всех очень занимает. Вклады россиян фактически больше не защищает банковская тайна, данные по ним финансово-кредитные учреждения теперь обязаны передавать налоговикам. Последние какие-то барьеры существовавшие, вроде бы, сняты, раньше только по бизнесменам, чиновникам и так далее, теперь все физические лица под колпаком, грубо говоря. Хорошо ли это? И каков должен быть результат? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вот этот вопрос имеет несколько слоев. Слой первый. Мы живем в государстве, и неважно, как мы к нему относимся, там, нравится, за кого мы голосовали – ничего не важно. У государства есть некие функции, на которые нужно собирать деньги, и сбор денег осуществляется через налоги. Поэтому, как это, в жизни есть две неизбежные вещи: смерть и налоги. Поэтому, налоги надо платить. И, следовательно, вот все, что делает государство, что направлено на сбор налогов, ну, вообще говоря, имеет основание, да? То есть, государство этим должно заниматься. Потому что вот достаточно вспомнить события, всем известные, кризис 98-го года, когда государство не занималось сбором налогов – ну, и за это мы получили то, что получили, да? Поэтому сказать, что вот государство делает вообще что-то такое нехорошее и прямо противоречащее всему, чему только можно: принципам демократии, еще чему-то – это неправда. Государство занимается тем, чем оно должно заниматься: сбором налогов и попыткой как-то это дело отслеживать. 

Второй вопрос. Зачем это делается? Насколько я понимаю, сейчас налоговая служба получила право получать информацию о самом факте наличия счета и открытии или закрытии, но не о количестве денег, имеющихся на этих счетах. Это означает, что, ну, точно совершенно, здесь речь не идет о каком-то расширении того, что называется финансовая разведка. Потому что для крупных операций, то, что входит в службы Росфинмониторинга, когда отслеживаются больше 10 тысяч долларов любые операции и банки обязаны информировать. Собственно, не надо забывать, что у нас на все операции: приход денег, расход денег свыше 10 тысяч долларов – это в любом случае сегодня банки сообщают в Росфинмониторинг. Соответственно, вот фактического снижения порога не происходит. То есть, налоговая служба не будет получать ту информацию, которую получает Росфинмониторинг, она просто получает сам факт наличия счетов. То есть, в попытке найти должника, у должника какие-то деньги, налоговая служба будет иметь, наверное, будет иметь реестр счетов и, соответственно, искать эти деньги на ваших счетах. Если вдруг… 

О. ЖУРАВЛЕВА: И в принципе, блокировать эти счета... 

С. АЛЕКСАШЕНКО: … и взять деньги с этих счетов, да? Пункт третий. Верю ли я, что это будет работать? Не верю. Просто у нас в стране должно быть порядка, там, 100 миллионов налогоплательщиков, соответственно, даже если предположить, что у каждого, в среднем, имеется по три банковских счета, то это 300 миллионов банковских счетов – я плохо представляю себе базу данных, которую налоговики в состоянии построить. Вообще-то говоря, вы как гражданин Российской Федерации имеете право открыть счет в любом банке в любой точке нашей страны. Можете в каждую область ездить и открывать, ну, если у вас есть такое желание. Насколько я понимаю, сегодня налоговые базы данных, они даже между отдельными областями не стыкуются. И, соответственно, если вы откроете, там, счет в одной области, то не факт, что в другой области это дело смогут учесть. Вот. 

И, более того, мой личный опыт общения с налоговой инспекцией – я с ней общаюсь много, регулярно, по нескольку раз в год, по разным вопросам в обе стороны: у них ко мне вопросы, у меня к ним вопросы. Вот у меня ощущение, что они, к сожалению… опять возвращаюсь к первому вопросу: они же должны собирать налоги. Они, к сожалению, работают в режиме каменного века. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Да что вы! 

С. АЛЕКСАШЕНКО: То есть, по-прежнему карандашиком. Вот моя налоговая декларация – это работа карандашиком, работа с калькулятором. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Но счётами умеют пользоваться? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, не счётами, а калькулятором, да? А для того, чтобы работать вот с такими огромными базами данных, нужны какие-то более продвинутые средства, да? Точно не такие. Причем, смотрите, у нас уже лет 10, может, даже больше 10-ти лет, налоговая служба ежегодно вывешивает свой программный продукт, ну, или сделанный по ее заказу, где вы можете заполнить декларацию. То есть, вот я заполняю декларацию с использованием этого программного продукта – очень удобно. А когда там после первых трех лет, когда ты заполняешь, уже ты понимаешь, очень быстро все это идет. Ну, там есть геморрой какой-то, но, в принципе, заполняется эта декларация быстро. Она у меня существует на магнитном носителе. Мне налоговая служба категорически отказывает в том, чтобы я им сдавал информацию на магнитном носителе, они у меня требуют, чтобы я им распечатал и прислал. 

О. ЖУРАВЛЕВА: А по электронной почте послать? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, нет, я должен прийти либо сдать лично… ну, я лично, честно говоря, не люблю стоять в очередях, я по почте посылаю с уведомлением о вручении. И нормально работает, то есть, они декларацию получают. Но они же ее получают в распечатанном виде. Даже если они ее будут сканировать, даже если ее будут переводить на магнитный носитель – это огромная затрата сил, энергии и денег. 

О. ЖУРАВЛЕВА: А программа их же. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Их, их программа, скачанная с их сайта, с их сайта. Ну, вот казалось бы, вообще, в чем вопрос? Я готов им просто так дискету положить, пусть возьмут ее, если они не хотят по электронной почте получать. Поэтому у меня ощущение, что вот информатизация нашей налоговой службы, ну, по крайней мере, в том, что касается физических лиц, не буду говорить за юридических, не знаю, находится действительно на уровне, не очень далеко ушедшем от каменного века. Поэтому ближайшие лет пять, подозреваю, у налоговиков уйдет на то, чтобы эту базу данных, ну, просто хотя бы отстроить, научиться ее заполнять. Ну, а через пять лет посмотрим, что они будут делать. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Еще один вопрос прямо насущный, от Антона из Саратова. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, извините, Оль, и еще. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нужно четко понимать, что вот банковской тайны как таковой, у нас, честно говоря, и не было. Потому что даже и сегодня, и 10 лет назад, и 15 лет назад в рамках оперативных мероприятий любая правоохранительная структура могла прийти в любой банк и сделать выемку вообще всего чего угодно, включая остатки, движения. И вопрос не в том, что там у налоговой службы будет доступ к счетам или не будет. Вопрос – эта информация будет утекать или не будет, да? Вот пока все базы данных государственные, они утекают, их все можно купить. И это главное, это страшно, что когда… ну, хорошо, здесь только номера счетов, без указания остатков, но, в принципе, там… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Честно говоря, не хотела бы я кому-то сообщать свой номер счета. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Не очень бы хотелось знать, что там… А представляете, в какой-то момент скажут: а теперь давайте еще и остатки получать, или хотя бы движение. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Нужно ли оставаться в программе софинансирования пенсии и платить ежегодно по 12 тысяч рублей, чтобы государство их удвоило? Очень волнует вопрос Антона из Саратова. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Этот вопрос уже задавали. Нет у меня ответа. Это же зависит от того, верите вы нашему государству или не верите. 

О. ЖУРАВЛЕВА: А вот верите ли вы – мы спросим вас через небольшую паузу. Это Сергей Алексашенко, никуда не уходите, мы скоро вернемся. 

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

О. ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева, особое мнение высказывает экономист Сергей Алексашенко, поэтому вопросы к нему такие и приходят. Иван Вороненко из Тамбовской области пишет: «Как-то все потуги государства примитивны. На свой счет я могу ложить деньги моей бабушки, а зарплату продолжать получать 7 тысяч рублей, никакими не серыми и не черными, а официально, как по всей России за МКАДом 5 015. Лучше бы начали создавать рабочие места с заработной платой, которую называют в телевизоре средней». Действительно… 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Иван? 

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, Иван Вороненко. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Иван, знаете, вот в первой части не буду с вами спорить. Действительно каждый пытается бороться с уходом… каждый пытается бороться с налогами так, как может, и тот способ, который вы описали, наверное, имеет право на жизнь. Я про другое, про вторую, последнюю фразу, что пусть лучше создают рабочие места. Поймите, не государство должно создавать рабочие места, не является это его обязанностью. Мы же не живем в полностью общественной собственности, где все рабочие места создает только государство, у нас не социалистическая экономика. Государство должно создавать условия, для того чтобы бизнесу было выгодно развиваться, для того чтобы бизнес был заинтересован в производительности труда, в росте, для того чтобы он закупал новое оборудование, строил новые заводы, создавал вот те самые рабочие места с более высокой заработной платой. А когда, понимаете, ведь и вы, и самое печальное, что и наши политические руководители говорят, что мы должны создать 25 миллионов современных или каких-то там рабочих мест. Да ничего вы не должны. Вот вы как чиновники ничего не должны создавать, не ваша это работа. И никогда вы их не создадите. Если вы создадите 25 миллионов мест в бюрократии, ну, тогда у нас вся страна будет состоять из бюрократов. Я думаю, что… 

О. ЖУРАВЛЕВА: К этому идет в принципе. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Не то, что нужно, Иван. Поэтому вот неправильно задаете вопрос, не надо, чтобы они создавали рабочие места, не это их работа. 

О. ЖУРАВЛЕВА: «Здравствуйте, Сергей, - пишет вам Игорь из Питера. – Из года в год цены на бензин в нашей нефтедобывающей стране дорожают бесконечно. Скажите, какие события должны произойти в мире или с Россией, чтобы цены на топливо стали дешевле, - ну, видимо, ниже, - хотя бы на время?» Вот что должно произойти в мире или с Россией, чтобы у нас подешевело топливо? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Игорь, в других странах, в странах, импортирующих нефть, или в странах, где существует свободное ценообразование на нефть и нефтепродукты, как правило, цены на бензин, они идут с каким-то лагом, но они реагируют на изменение мировых цен на нефть. В нашей стране это не так, потому что у нас есть два параллельных процесса. Во-первых, падение цен на нефть ведет к ослаблению российского рубля, и поэтому, там, если нефть упала на 10%, а рубль тоже упал на 10%, то цена на бензин даже без изменения всех условий остается той же самой. Ну, а зарабатывать нужно больше, поэтому она растет чуть-чуть быстрее, чем результирующая. 

Второе. У нас последние несколько лет государство регулярно повышает акцизы на бензин. И на сегодня главным фактором роста цен на бензин является даже не инфляция, про которую можно уже даже и забыть, а главным фактором является желание Минфина или желание государства собрать побольше денег через акцизы на нефть, ну, на нефтепродукты, на бензин, на дизельное топливо. Поэтому до тех пор, пока государство будет повышать акцизы, ну, а как вы хотите, чтобы нефтяные компании, что они, вот у них издержки растут, потому что есть инфляция, там, цены на нефть, даже если они стабильны или чуть-чуть растут, у них все забирается через экспортную пошлину. А тут еще государство говорит: знаете, а в этом году мы акцизы на бензин повысим еще на полтора рубля за литр. Ну, и что? Вы правда считаете, что цены на бензин должны остаться неизменными? 

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, то есть, здесь точно зависит от желания Минфина. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: От желания Минфина, от аппетитов Минфина. Ну, собственно говоря, сегодня… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Еще об аппетитах. Правительство планирует увеличить акцизы на табачную продукцию, на сигареты более дорогого сегмента, - об этом заявил журналистам министр финансов Антон Силуанов. «Мы говорим об увеличении индексации ставок на табачную продукцию, на сигареты более дорогого сегмента», - сказано в одном из предложений министерства. Возникло сразу несколько идей. Ну, во-первых, что… 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Плодотворных дебютных идей, как говорил Остап Бендер. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, да. Ну, соответственно, если дорогие будут дорожать, то значит, лучше будут покупать дешевые. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Тоже хорошо. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Здоровья это никому не прибавит. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Наоборот, убавит. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Но акцизы-то помогут Минфину в этой ситуации? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что масштаб выигрыша, который Минфин насчитал вот на акциз на дорогие сигареты, он, конечно, минимален, и с точки зрения бюджетной системы там не очень хорошо виден. Там у Минфина есть другие предложения, более радикальные. Одно из них мне очень понравилось – это обложить экспортной пошлиной газ, который Газпром экспортирует в Турцию по «Голубому потоку». Потому что когда этот проект начинался, то законом Российской Федерации на газ, экспортируемый в Турцию, была снята экспортная пошлина. Она составляет примерно 30% от цены газа. Это, по оценкам Минфина, примерно 40 миллиардов рублей в год. И вот министр финансов Силуанов хочет начать битву с Газпромом за то, чтобы отобрать у него 40 миллиардов. Готов спорить, что у него это не получится. Ну, просто министры финансов с завидной регулярностью последние лет 10 или, там, 15 пытаются у Газпрома все время что-то отобрать. 

О. ЖУРАВЛЕВА: А зачем давали-то? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, якобы строить… понимаете, вот строительство газопровода – вещь дорогая, да? И, там, не очень выгодная. А если цены на газопровод увеличены раза в три, то он вообще становится экономически неэффективным. А постольку, поскольку расширение рынков сбыта российского газа всегда было, есть, там, Турция, соответственно, Великобританию смотрели, сейчас Китай – это не только бизнес-задача, это и политическая задача. То, соответственно, государству нужно было… Газпром пришел, сказал: что хорошо для Газпрома, то хорошо для страны. Поэтому, вы хотите, чтобы мы газ в Турцию продавали? Хотим. Снимайте экспортную пошлину. Иначе те затраты, которые мы понесем, чтобы распилить газопровод, извините, построить газопровод, при этом одновременно немножечко попилить – вот их можно окупить только отсутствием экспортной пошлины. Поэтому то же самое… 

О. ЖУРАВЛЕВА: А попил, ведь он входит, я так понимаю, в стоимость всегда. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну конечно. Ну, просто есть же оценки, что вот, до смешного, есть газопроводы, которые Газпром строит самостоятельно, а есть газопроводы, которые Газпром строит с участием иностранных партнеров. Вот вторые, которые с участием партнеров, они обходятся в 2-3 раза дешевле, чем газпромовские газопроводы. Ну, вот нет такого, ну, почему-то. Специфика российской… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Мне кажется, Сергей Алексашенко пришел сюда клеветать на всяких… 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Зачем? Зачем? Я рассказываю, как устроена наша экономика. 

О. ЖУРАВЛЕВА: … истинных патриотов. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вернемся к Минфину, Оля. Там же есть еще одно более радикальное предложение. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, еще. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Налог с продаж. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Налог с продаж, который, говорят, должен помочь регионам. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Очень хорошо. Значит, сначала в 12-м году президент Путин подписал указы, где регионам сказал повышать зарплату. И денег на это не дал. Соответственно, в 13-м году регионы начали брать в долг, сокращать инвестиции и повышать зарплату, потому что если губернатор не повышает зарплату, его просто снимают с должности. Его не на выборах назначают или снимают, он теряет должность по указу из Кремля. Соответственно, ситуация дошла… ну, то есть, мне кажется, только ленивый уже президенту Путину об этом не рассказал, что нет денег. И я думаю, что в свое время, там, можно поискать, найти даже несколько поручений, когда Путин сказал Силуанову найти источники. Вот Силуанов долго думал, видимо, и ничего, кроме того, как ввести дополнительный налог, не придумал. Цена вопроса – 200 миллиардов рублей. Это примерно 0,25% российского ВВП. То есть, в принципе, сумма не очень большая, и она, ну, я бы сказал так, раза в три меньше, чем дефицит региональных бюджетов по итогам прошлого года. То есть, в принципе, в три, может, даже, в четыре раза. То есть, не решает всю проблему. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Так, а по кому бьет? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Бьет по нам с вами. 

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, потребители все несут ответственность. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Конечно. Вот Антон Германович Силуанов сказал, что средняя ставка, которую Минфин рассчитал – это 3%, но это означает, что цены на все товары тут же вырастут на 3% в течение какого-то короткого времени. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Очевидно, да. И все это повышение зарплат вообще никому не поможет. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Оно точно совершенно не поможет. Вот такая вот у нас честная политика. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Послушайте, ну, вы сейчас вот просто говорите, что у нас Антон Силуанов, ну, нифига не понимает в экономике или считать не умеет. Но это же не так. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, он очень хорошо считает. Смотрите, у него есть несколько вариантов действий. Согласились, что нужно дать регионам денег, чтобы они платили повышенную зарплату. Вроде как отменить указ президента нельзя – значит, надо выполнить. Чтобы выполнить, нужны деньги. Своих налоговых источников у регионов нет, свои налоги они вводить не могут, ставки налогов повышать не могут. Значит, нужно им дать что-то. Там, делиться своими доходами федеральный бюджет не хочет, потому что для этого нужно сокращать какие-то свои расходы. Кого у нас, там, армию, полицию сокращать? Некуда. Бюрократов сокращать? Тоже не получается. Все наши внешние политические проекты на поддержку союзников – не получается. Стройки века? Тоже не получается. Ну, а что еще сокращать? Соответственно, давайте… 

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, это проблема населения. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Слушайте, мы же вам зарплату повышаем. Вот теперь… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы же за нее и заплатите. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Конечно. Вы поддержали взятие Крыма? Поддержали. Заплатите. Вы поддержали Олимпиаду в Сочи? Поддержали. Заплатите. Вы поддержали повышение зарплат? Заплатите. Вы поддержали Чемпионат мира 18-го года в России? Заплатите. Все по-честному. Поддерживаете? Платите. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот вопрос, который касается… про Украину все равно вопросы есть, причем самые разнообразные. Вот один финансовый вопрос как бывшему зампреду ЦБ РФ: «Каким образом происходит финансирование госрасходов на ЛНР и ДНР? Какой валютой в расчетах там пользуются? Если рублями, то как на это смотрит ЦБ, а если гривнами, то как на это смотрит ЦБ Украины?» А как вообще в принципе вот эти государственные как бы образования могут финансироваться? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что сами по себе эти государственные образования бюджетов своих еще не имеют. Точно, не буду врать, не знаю дословно, я предполагаю. Потому что они маленькие, и никаких сообщений о том, что у них там прошла сессия парламента, что они утвердили бюджет на этот год… 

О. ЖУРАВЛЕВА: А без этого нельзя? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: А как? Ну, для того чтобы что-то профинансировать, хотя бы план надо составить. А план доходов и расходов – это и есть бюджет. Думаю, что основная масса социальной сферы: врачи, учителя… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Там же просто есть еще мирная жизнь некая. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Украина – все-таки это унитарное государство, и деньги все распределяются… в принципе, так же, как и Россия, да? Все деньги распределяются в центральном Минфине. Я думаю, что основную массу расходов несет на себе по-прежнему центральный Минфин, то есть, Минфин Украины, и он определяет, там, как у нас через казначейство, через отделение Минфина в Донецкой, Луганской области. Меня волнует на самом деле, очень интересный этот вопрос, потому что там было сообщение, что в Донецке захватили здание Нацбанка. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот-вот. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это гораздо интереснее, потому что захват здания Нацбанка Украины – это означает, что люди получают доступ к тому, что у нас в России называлось «чеченские авизо». То есть, вот они… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Это как? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Отделение Нацбанка – это возможность эмиссии денег, эмиссии в данном случае гривен. 

О. ЖУРАВЛЕВА: А-а-а! 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Конечно. Вы же Центральный банк. А у Центрального банка есть уникальная возможность приписывать кому-то чего-то на счетах или забирать у кого-то чего-то со счетов банком, например, да? Это просто мне даже интересно, насколько они экономически грамотные, люди, которые захватили Нацбанк. Ну, видимо, раз захватили, значит, знали, зачем. Ну, и, кроме того, Нацбанк – это хранилище наличных денег. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, это-то как раз любой… 

С. АЛЕКСАШЕНКО: И, собственно, к вопросу о том, как они финансируют свои личные расходы, которые не уложены в бюджет Донецкой или Луганской республик. Я думаю, что они финансируют из хранилища Нацбанка Украины, которое они захватили. 

О. ЖУРАВЛЕВА: А как вы считаете, туда вообще какие-то силы вкладывают деньги? Ну, потому что все-таки кампания идет давно, там есть оружие, есть какие-то вполне конкретные траты. Говорили, что вот там Янукович взял у Путина и вот теперь на эти деньги что-то делает, там, еще какие-то миллиардеры… 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это хороший вопрос, но мне кажется, что вот ведение такой войны – это не вопрос денег. Потому что, сколько бы у вас денег ни было, вы не можете купить себе танк, или два танка. Ну, вот…

О. ЖУРАВЛЕВА: Как же? Нам Путин говорил, что в военторге все можно купить. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: В военторге можно форму купить, в военторге можно форму купить, но там нельзя даже купить автомат Калашникова. Поэтому, форму можно такую, а вот снайперские винтовки уже нельзя, потому что они не продаются и состоят только на вооружении у элитных подразделений российской армии. И танки нельзя, и зенитные установки нельзя, и много чего нельзя купить, да? И понятно, что это все достается ополченцам, или как их там называют, самопровозглашенным республикам, в натуральном виде. Подозреваю, что точно так же, как и горюче-смазочные материалы для них, тоже дают в натуральном виде. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Сергей Алексашенко, экономист со своим особым мнением, никуда не уходите, мы скоро вернемся. 

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

О. ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», это мнение высказывает экономист Сергей Алексашенко. Сергею пришло письмо от деревенского политолога Эмага, который вот интересуется: «Почему В. Путин всеми силами, в том числе и вооруженными, не хочет, чтобы россияне покупали продукты, одежду, автомобили и так далее, дешевле, то есть, из Евросоюза и с Украины. У нас же уже давно нет своей промышленности и сельского хозяйства. Зарплата у нас за МКАДом – 8-11 тысяч рублей в месяц. Я и многие голосовали за Путина, но почему он хочет, чтобы продолжали все покупать задорого?» 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я разделил бы все-таки этот вопрос. Я думаю, что даже безотносительно, там, к Украине и к Евросоюзу, вообще, сильно сомневаюсь, что можно из Евросоюза что-то существенно более дешевое привезти в Россию. Но тем не менее, я согласен с тем, что политика российских властей, она не направлена на снижение цен. У нас и с инфляцией никто не борется, и, самое главное, с монополизмом никто не борется. На самом деле самое эффективное средство борьбы с высокими ценами – это конкуренция. И ограничение конкуренции, которое у нас практикуется везде, начиная от федерального уровня и монополии Газпрома на доступ к газовой трубе, которая выливается нам всем в газовые тарифы, в тарифы на горячую воду, на электроэнергию, и заканчивая монополией начальника какой-нибудь районной управы на что-то, который своей властью дает милиционерам приказ всех владельцев киосков гонять, кроме одного. А одному дает монополию. Поэтому борьба с высокими ценами, борьба за дешевые цены для населения, она неизбежно связана с развитием конкуренции. Будет конкуренция – будут низкие цены. Не будет конкуренции – не будет низких цен. Почему власть этого не хочет? Потому что очень многие люди, которые дружат с властью, на всех уровнях, не только члены кооператива «Озеро», они получают каждый свою маленькую монополию и на этой маленькой монополии зарабатывают. А вы хотите их лишить заработка. Получайте свои 8-11 тысяч рублей за МКАДом, и живите за МКАДом, и платите по московским ценам. Увы. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Тизик пишет: «Ваш комментарий по поводу отказа Белоруссии и Казахстана блокировать ввоз товаров с Украины?» Вообще, Белоруссия и Казахстан во всей этой истории, они как-то стоят, скажем, особняком. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, наоборот. Наоборот, Белоруссия и Казахстан относятся к Таможенному союзу очень серьезно, как к организации, к инструменту, у которого они очень четко понимают выгоды. И для них это экономический проект. И для Белоруссии, и для Казахстана. Белоруссия напрямую получает дотации от России, нефтяные и газовые дотации, которые исчисляются порядка 6-7 миллиардов долларов в год. И зачем им выходить из Таможенного союза, если можно получать ежегодно такие дотации? Вспомните: осенью, когда Россия уговаривала Украину вступить в Таможенный союз, то зампред Газпрома господин Голубев прямым текстом говорил: вступите в Таможенный союз – будет вам скидка на газ 8 миллиардов долларов в год. Это примерно 200 долларов за тысячу кубометров. Чтобы мы понимали, да? Вот сейчас Украина бьется с Газпромом из-за 50-ти долларов, а вот им прямо открытым текстом говорили: вступите в Таможенный союз – будет вам 8 миллиардов долларов только за газ. Вот поэтому для Белоруссии очень понятная выгода. Кроме того, Белоруссия – это 9 миллионов населения, Казахстан – 17, Россия – 143. Предприятия белорусские и казахские на территории России имеют те же самые права, что и российские предприятия. Товары, произведенные в Белоруссии и в Казахстане, на территории России продаются по тем же самым правилам, что и в Казахстане, и в Белоруссии. Бизнесмены и предприниматели, владельцы производственных мощностей в Казахстане и в Белоруссии получили возможность доступа к огромному рынку. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Подождите, почему они нас тогда не хотят поддержать… 

С. АЛЕКСАШЕНКО: В чем? 

О. ЖУРАВЛЕВА: Политически. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, подождите, для них это экономически… А мы стоим особняком, для нас это политический проект. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Ага. Так мы тогда можем им все прижать? Все эти 8 миллиардов вернуть обратно? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Не можем, они уже в условиях Таможенного союза, Евразийского экономического союза, единого экономического пространства. Мы же им пообещали. 

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, если казахстанская какая-то контора будет, благодаря низким пошлинам на интернет-покупки, помогать россиянам подешевле заказывать всякую американскую ерунду, то ничего с этой компанией не сделаешь? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нельзя сделать. Ничего нельзя сделать. 

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, Россия просто потеряет свои вот эти пошлины и все? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. Точно так же, как Россия теряет на потреблении российским населением водки из Казахстана. У нас все бьют в колокол, что производство легальной водки в России резко сократилось. Ну, конечно, сократилось, потому что в Казахстане она дешевле. Там нужно быть полным идиотом, чтобы вот там покупать российскую дорогую водку, а не ввозить более дешевую водку из Казахстана. Ну, вот поэтому Таможенный союз – это экономический союз, в первую очередь, и страны, который в нем участвуют… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Имеют экономическую выгоду, кроме одной. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я сейчас не про Россию, вообще, они четко должны понимать, в чем состоит их экономический интерес. Постольку, поскольку Россия никакого экономического интереса в Таможенным союзе не видит, для нее это политический проект, то, соответственно, двое оставшихся участников пытаются заработать, как могут, и им это удается. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Есть еще один вопрос, который связан с вашими обычными вопросами. Вы говорили, что укрепление рубля – это сезонное. Может быть, есть другие причины, например, падение жизненного уровня, что мешает населению покупать валюту? Каждый раз спрашивают: почему не падает, почему падает. Что происходит сейчас с рублем? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, я считаю, что ничего страшного, или, там, ничего неожиданного с рублем не происходит, вот, скажем, где-то уже неделю примерно Центральный банк не покупает валюту на рынке. До этого месяц целый валюту потихонечку, по 100 миллионов долларов, видимо, в интересах Минфина, но покупал. Вот сейчас Центральный банк перестал покупать валюту. Это означает, что вот курс вышел в равновесное состояние. И если вы возьмете, график нарисуете изменения курса рубля к бивалютной корзине, то вы увидите, что там есть очень такой ярко выраженный всплеск, связанный с крымско-украинскими событиями. Сейчас мы срезали этот нарост и продолжаем такую траекторию движения наверх. Поэтому я не вижу ничего неожиданного, просто не надо смотреть на движение курса, там, рубль-доллар, рубль-евро, там, рубль-бивалютная корзина, там, два дня посмотрели и делать выводы на 5 лет вперед. Вы посмотрите, что происходило в последние 3 года, и вы сразу увидите динамику, на какую траекторию рубль попал. Поэтому я считаю, что ничего особенного сейчас не происходит. 

О. ЖУРАВЛЕВА: «Как на нашу экономику повлияет договор об ассоциации Украины с ЕЭС? Неужели все так страшно?» - волнуется Дмитрий. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Значит, на самом деле на нашу экономику договор об ассоциации никак не повлияет. Есть два опасения, о которых постоянно говорят, это то, что хлынут либо европейские товары, либо украинские товары на российский рынок из-за того, что у Украины будут нулевые пошлины с Европой, а у России существуют нулевые пошлины с Украиной. Соответственно, версия первая: дешевые украинские товары хлынут в Украину, а из Украины хлынут в Россию. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Так нам-то от этого только лучше? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Во-первых, не хлынут. Нам, может быть, конечно, от этого будет лучше. Я сильно сомневаюсь, что в Европе очень много товаров, которые будут очень дешевыми и завалят украинский рынок. Во-вторых, есть такой документ, называется сертификат страны происхождения, и российские таможенники должны его проверять. Эта проблема существует в мире давно, потому что пересечение зон свободной торговли существует в огромном количестве, эту проблему научились решать, и нигде она не вызывает торговых споров. Второе – я считаю, что вообще вот если смотреть стратегически, то подписание соглашения Украины и, кстати, Молдовы и Грузии об ассоциации с ЕЭС – это путь к улучшению жизни в этих странах. Вообще, России, как стране, выгодно иметь богатых соседей. Вот вы же предпочтете жить в окружении богатых людей, даже если вы беднее их, нежели чем в окружении бомжей, притом, что вы будете гораздо богаче их, правда? Вот жить с богатыми соседями, с преуспевающими соседями выгоднее, потому что… 

О. ЖУРАВЛЕВА: Но это же довольно дальняя перспектива все-таки. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: А почему вы считаете, что дальняя? А что такое дальняя? Посмотрите, какой путь прошла Польша за 20 лет. Да? Посмотрите, какой путь прошли страны Прибалтики за 20 лет. Посмотрите, какой путь прошла Финляндия за 100 лет. Да? Но вот есть такой закон экономического притяжения: соседние страны, они обречены интенсивно торговать друг с другом, интенсивнее, чем с дальними странами, с которыми они не граничат. Поэтому, чем богаче страна, которая находится у вас прямым соседом, тем больше у вас объем торговли, тем больше вы на этом можете зарабатывать. И одно дело – украинский рынок, где 45 миллионов человек живет, и где уровень доходов, там, в 2-2,5 раза ниже, чем в Москве, представьте себе: через 15 лет уровень жизни населения Украины достигнет российского, так, рынок будет богаче, значит, для российских товаров, для хороших российских товаров, которые, там, надеемся, поднимут свою конкурентоспособность, Украина будет хорошим рынком для сбыта. Поэтому я считаю, что богатый сосед лучше, чем бедный. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, тогда уж скажите в заключение, видите ли вы сейчас в России какую-то причину для негативного экономического прогноза? Сегодня Moody's, по-моему, дало опять негативные оценки российской экономике. Что самое главное? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Сегодня МВФ опубликовал свой доклад. МВФ прямым текстом написал: делайте институциональные реформы. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Да что вы? 

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. Я прочитал внимательно этот доклад, посмотрел, что они написали. Ничего удивительного. И, собственно говоря, никаких неожиданностей там не содержится. Вот МВФ все написал, так сдержанно, дипломатическим языком, который там практикуется. Ну, да, у вас рост на уровне чуть-чуть выше нуля, но если вы хотите его в долгосрочной перспективе повышать, решайте структурные проблемы. 

О. ЖУРАВЛЕВА: Это Сергей Алексашенко со своим особым мнением в одноименной программе. Всем спасибо. Всего доброго. 

С. АЛЕКСАШЕНКО: До свидания. 

Источник: "Эхо Москвы"

  • 2405