• 4 мин
  • 18

«А Маша сегодня не хотела к вам ехать»: психолог рассказала, как абьюзер отдаляет партнера от семьи

Партнер говорит, что близкий человек обиделся и больше не хочет видеться. Родные верят ему, и звонки постепенно прекращаются. Клинический психолог Ольга Таусинова рассказала RTVI, как распознать такую изоляцию, почему ребенок может пострадать, даже если насилие не направлено на него, и что ему дает связь с одним надежным взрослым.

20.11.2614:30
«А Маша сегодня не хотела к вам ехать»: психолог рассказала, как абьюзер отдаляет партнера от семьи
Архивное фотоJustin Paget / DigitalVision / Getty Images

Домашнее насилие может затронуть друзей и родственников пострадавшего. Иногда изоляция начинается с того, что партнер говорит за другого человека и приписывает ему обиду или нежелание видеться. Клинический психолог, кандидат психологических наук Ольга Таусинова рассказала RTVI, как близкие могут распознать такую подмену и сохранить контакт.

«А Маша сегодня не хотела к вам ехать», – такой пример приводит Таусинова.

Партнер может сказать это родственникам Маши, а затем добавить, что она была расстроена и вообще не очень хотела их видеть. Для близких это звучит как объяснение от человека, который знает ее лучше других. Если поверить ему на слово, можно обидеться и перестать звонить Маше, так и не услышав ее самой.

«Он может говорить о каких-то его переживаниях и мотивах так, как будто он правда про это думает», – объяснила психолог.

По ее словам, прямые угрозы и шантаж распознать легче. Гораздо труднее заметить, как отношения портятся из-за разговоров, в которых один и тот же человек из раза в раз передает чужие слова, объясняет чужие решения или говорит, кто на кого якобы разозлился.

О том, как насилие выходит за пределы пары, написала криминолог Морэг Кеннеди из Университета Ноттингем Трент. В Англии и Уэльсе она опросила восемь семей, чьи близкие были убиты партнерами. В одной из семей мать рассказала, что, пока она пыталась помочь дочери, партнер дочери преследовал и запугивал ее. Интервью показывают, как запугивание может распространяться на окружение пострадавшего задолго до убийства. Работа посвящена этим восьми семьям и не дает оценки того, насколько часто с таким сталкиваются близкие во всех случаях домашнего насилия.

Если близкому человеку приписывают обиду или нежелание встречаться, Таусинова предлагает при первой безопасной возможности поговорить с ним напрямую.

«А ты действительно не хотел ехать? А ты действительно расстроился? Слушай, а расскажи, а что случилось?» – такими вопросами, по ее словам, можно начать разговор.

Если родственник сам получил угрозы, психолог советует сказать об этом близкому и спросить, хочет ли тот поддерживать связь. Важно выбрать время и способ общения, при которых человек может говорить свободно.

Для детей, которые растут в семье с насилием, связь с близкими за пределами дома может стать опорой. В ноябре журнал Children and Youth Services Review опубликовал обзор 26 работ за 2000–2023 годы. В них авторы нашли связь между домашним насилием, с которым человек сталкивался в детстве, и трудностями с учебой, психическим здоровьем, отношениями и употреблением психоактивных веществ. В части работ насилие между взрослыми сочеталось с жестоким обращением с самими детьми. Авторы также описали случаи, когда люди справлялись с последствиями и выстраивали здоровые отношения, в том числе благодаря поддержке окружающих.

Таусинова объясняет, почему последствия могут быть и у ребенка, которого физически не трогали. Она называет такой опыт травмой свидетеля. По ее словам, тревожность, которая сформировалась в детстве как реакция на опасность, может сохраняться и во взрослой жизни.

«Тревожность как важный защитный механизм из детства – то есть он когда-то был мне нужен», – объяснила психолог.

По ее словам, привычные реакции могут меняться, в том числе в ходе терапии.

Для ребенка поддержка может начаться с одного взрослого, к которому можно прийти, рассказать о происходящем или просто побыть рядом. Такой опыт, говорит Таусинова, помогает ребенку увидеть, что взрослому можно возразить, рассказать о страхе и быть услышанным.

«Был в жизни человек, который слышал, когда я говорю, что со мной так нельзя, которому можно было поставить границу, и это было безопасно – я мог без страха это делать», – так психолог описала то, что ребенок может унести из этих отношений во взрослую жизнь.

Другие новости

Смотреть все