- 13 мин
- 4
Цена корейской мечты: почему тысячи узбекистанцев ждут работы в Южной Корее
Более 20 лет Южная Корея восполняет нехватку рабочих рук за счет организованной трудовой миграции. Однако шансы иностранца получить работу зависят не только от его профессиональных навыков, но и от состояния корейской экономики, гражданства и даже поведения его соотечественников.

До конца 2026 года у 2215 граждан Узбекистана истечет срок действия анкет в южнокорейской электронной базе соискателей SPAS, сообщило Агентство по миграции республики. Это почти 40% всех узбекистанцев, ожидающих трудоустройства в рамках программы. Они успешно прошли отбор, но так и не получили работу. RTVI разбирался, как создавалась корейская система найма иностранцев, от чего зависят шансы кандидатов и какую цену приходится платить за доступ к зарубежному рынку труда.
В начале октября Агентство по миграции Узбекистана рассмотрело обращение жителя Самарканда, которого так и не выбрали корейские работодатели. Срок действия его анкеты подходил к концу. Ведомство разъяснило, что не может ни продлить этот срок, ни повлиять на решение работодателей.
В похожем положении оказались тысячи его соотечественников. Из 5702 граждан Узбекистана, зарегистрированных в базе SPAS по состоянию на 29 октября, 4200 сдали языковой экзамен еще в 2024 году.
Рабочие для корейского чуда
Во второй половине XX века Южная Корея проделала путь от преимущественно аграрной страны до одного из крупнейших промышленных центров мира. По мере роста благосостояния и уровня образования населения предприятиям становилось все сложнее находить желающих работать по так называемым 3D-профессиям (dirty, dangerous, difficult – грязным, опасным и тяжелым).
В 1991 году власти запустили программу привлечения иностранных промышленных стажеров, а в 1993-м распространили ее на малые и средние предприятия. Формально иностранцы приезжали в страну для приобретения профессиональных навыков, фактически же многие из них использовались в качестве дешевой рабочей силы.
Посредники взимали значительные суммы за трудоустройство, из-за чего мигранты нередко прибывали в Корею уже обремененными долгами. Статус стажера ограничивал их трудовые права, отмечается в исследовании Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).
В августе 2004 года Сеул ввел систему разрешений на трудоустройство (Employment Permit System, EPS). Организацию найма передали государственным структурам, а на иностранных рабочих распространили действие основных норм трудового законодательства.
Реформа принесла результаты. По данным Международной организации труда (МОТ), средние расходы иностранца на трудоустройство сократились почти в четыре раза – с $3509 в 2002 году до $927 в 2011-м.
Узбекистан начал отправлять своих граждан в Южную Корею в рамках EPS в 2007 году. За последующие 19 лет по этой программе в стране трудоустроились около 50 тыс. узбекистанцев.
Два года в ожидании
В 2017 году почти 90 тыс. граждан Узбекистана подали заявки на работу в Южной Корее. На одно рабочее место претендовали около 30 человек.
Популярность этого направления вполне объяснима. В 2026 году минимальная заработная плата в Южной Корее в пересчете на полный рабочий месяц составляет почти 2,16 млн вон без учета сверхурочных.
Для Узбекистана, где ежегодно на рынок труда выходят сотни тысяч молодых людей, зарубежное трудоустройство стало одним из способов решения проблемы занятости, о которой ранее писал RTVI.
Однако прежде чем получить первую зарплату в Корее, иностранцу предстоит сдать экзамен на знание корейского языка EPS-TOPIK, подтвердить профессиональные навыки и подать документы для включения в электронную базу SPAS. Только после этого его анкета станет доступна работодателям.
Языковой экзамен в 2026 году стоил $28, а стоимость услуг Агентства по миграции при трудоустройстве по визе E-9 20 октября снизили в пять раз – с 22 млн до 4,4 млн сумов.
На основании расходов, которые в июле 2026 года подсчитало узбекское издание Vatandosh, по новым тарифам трудоустройство в Южной Корее обойдется примерно в 9,6 млн сумов ($800) против 27,2 млн сумов ($2260) по прежним. Сюда входят экзамен, услуги агентства, медицинское обследование, виза и перелет, но не затраты на изучение корейского языка. Часть расходов государство может компенсировать.
Для сравнения: перелет из Ташкента в Москву, оформление трудового патента с оплатой первого месяца его действия и сопутствующие процедуры обойдутся гражданину Узбекистана ориентировочно в $450–520. В дальнейшем ежемесячный авансовый платеж по НДФЛ за патент в российской столице составляет 10 тыс. рублей.
На практике расходы могут быть еще ниже благодаря существованию теневого рынка труда и коррупционным схемам. Российская судебная практика изобилует случаями фиктивной сдачи языковых экзаменов, приобретения подложных документов и трудоустройства иностранцев без патентов. Только в Москве за 2025 год полиция выявила более 6 тыс. фактов незаконной трудовой деятельности иностранных граждан.
Кроме того, искать работодателя узбекистанец может уже после приезда в Россию, тогда как в Южную Корею в рамках EPS он отправляется только после заключения трудового договора.
В 2026 году языковой экзамен для трудоустройства в Южной Корее успешно сдали 1878 узбекистанцев, из них профессиональный отбор прошли 1454 человека.
Но пока граждане Узбекистана изучали корейский язык и осваивали новые профессии, потребности южнокорейской экономики менялись.
В 2022 году Сеул установил квоту на привлечение иностранных рабочих по визе E-9 в размере 69 тыс. человек. В 2023-м она выросла до 120 тыс., а в 2024-м достигла рекордных 165 тыс. За следующие два года квота сократилась более чем вдвое: до 130 тыс. в 2025 году и 80 тыс. в 2026-м.
Корейские власти объяснили это тем, что предприятия уже восполнили значительную часть нехватки кадров, возникшей после пандемии коронавируса, а число вакансий в промышленности и строительстве уменьшилось.
Именно от состояния промышленности особенно сильно зависят перспективы узбекистанцев: более 98% их анкет в базе SPAS на конец октября относились к производственной сфере. Конкурировать им приходится с гражданами еще 16 государств – участников EPS.
Корейские власти пересматривают квоты ежегодно, тогда как анкета соискателя действительна в течение двух лет. Человек может начинать подготовку к трудоустройству в условиях растущего спроса на рабочую силу, а заканчивать ее, когда предприятия уже сокращают найм.
Когда паспорт важнее квалификации
В 2019 году Всемирный банк и Корейский институт развития опубликовали совместное исследование, в рамках которого опросили представителей тысячи южнокорейских предприятий, нанимавших иностранцев по программе EPS.
73% работодателей предпочитали нанимать граждан определенных стран.
Среди 691 респондента, указавшего свои предпочтения при подборе работников, критерии, которые они ставили на первое место, распределились следующим образом:
- гражданство – 43,4%;
- пол – 30%;
- возраст – 14,2%;
- знание корейского языка – 11%;
- профессиональная квалификация и опыт – 1,4%.
У 81% опрошенных представления о работниках из той или иной страны сформировались прежде всего на основании предыдущего опыта.
Не имея возможности заранее оценить личные качества кандидата, работодатель может судить о нем по его соотечественникам. Таким образом, человек, еще ни разу не побывавший в Южной Корее, отчасти наследует репутацию тех, кто приехал туда до него.
Значение имеет и то, как в корейском обществе воспринимают его родную страну.
Социолог С. Ю в исследовании, впервые опубликованном в 2022 году, описала своеобразную социальную иерархию иностранцев в Южной Корее. Среди ее собеседников выходцы из Узбекистана, Вьетнама, Таиланда и Китая чаще рассказывали об открытых проявлениях дискриминации, чем представители более экономически развитых стран, например Японии.
О зависимости перспектив узбекистанских соискателей от репутации их соотечественников говорят и сами узбекские чиновники.
В 2023 году по визе E-9 в Южную Корею отправились 4878 граждан Узбекистана, в 2024-м – 3080. Среди причин сокращения найма представители миграционного ведомства назвали банкротство корейских предприятий и случаи ухода мигрантов с рабочих мест.
В июле 2026 года Агентство по миграции обнародовало содержание письма Министерства занятости и труда Южной Кореи от 13 февраля 2025 года. Как утверждает узбекское ведомство, корейская сторона связывала снижение интереса работодателей к гражданам Узбекистана с тем, что некоторые из них вскоре после приезда покидали предприятия и переходили на нелегальное положение.
Однако если для предприятия уход сотрудника означает необходимость искать ему замену, для самого мигранта смена работодателя может быть способом добиться лучших условий труда.
Южнокорейское законодательство ограничивает возможности обладателей визы E-9 менять место работы. До недавнего времени дополнительные ограничения устанавливали и власти Узбекистана.
18 июля 2026 года на судостроительном предприятии Hyundai Heavy Industries в Ульсане погиб 26-летний гражданин Узбекистана. После трагедии в южнокорейских СМИ развернулась дискуссия о соблюдении трудовых прав узбекистанцев.
Издание Pressian опубликовало сведения о соглашениях, предусматривавших штраф в размере $2 тыс. за каждый месяц работы на другом предприятии без письменного согласия представительства узбекского миграционного ведомства.
Причем речь шла не только о потенциальных штрафах. Еще в феврале 2026 года Агентство по миграции сообщало, что за предыдущий год с поручителей 33 узбекистанцев взыскали в пользу государства более 1,77 млрд сумов за нарушения условий трехсторонних соглашений.
Необходимость договорных ограничений ведомство обосновало в том числе интересами международной репутации Узбекистана и сохранением доступа к зарубежным рынкам труда.
3 сентября агентство объявило об отмене требования получать его согласие на смену работодателя. Однако ограничения, предусмотренные южнокорейским законодательством, и договорные штрафы за нелегальное пребывание в стране сохранились.
Защита интересов отдельного работника и стремление государства сохранить возможности трудоустройства для тысяч его соотечественников оказались по разные стороны одного конфликта.
Торговля надеждой
Одной из задач корейской реформы 2004 года было устранение недобросовестных посредников. Однако спустя два десятилетия доступ к рабочим местам в Южной Корее остается предметом незаконной торговли.
В 2018 году в Узбекистане арестовали бывших руководителей Агентства по внешней трудовой миграции. Среди обвинений фигурировало получение взяток при организации трудоустройства граждан в Южной Корее. В 2019 году фигуранты дела получили длительные тюремные сроки.
В августе 2025 года Служба государственной безопасности Узбекистана сообщила о задержании двух сотрудников миграционного ведомства. По данным следствия, еще в 2024 году они получили более $700 тыс. от свыше 80 граждан, которым обещали работу в Корее.
В сентябре 2026 года в Ташкенте вынесли приговор по еще одному масштабному коррупционному делу. Бывшие сотрудники спецслужбы и высокопоставленный чиновник миграционного ведомства получили от 15 до 16 лет лишения свободы.
По данным следствия, с граждан взимали от $7 тыс. до $12 тыс. сверх официальных платежей. Общая сумма полученных средств, по оценке Генпрокуратуры Узбекистана, могла достигать $90 млн. Следователи установили более 600 человек, которые заплатили деньги, но так и не смогли уехать на работу в Южную Корею.
Фактически предметом торговли стала сама надежда на получение работы, которую даже государственное ведомство официально не вправе гарантировать.
Сначала работодатель, потом работник
В последние годы Узбекистан развивает и другой подход к организации трудовой миграции – подготовку специалистов под запросы конкретных зарубежных предприятий.
В ноябре 2026 года RTVI уже писал о планах Ташкента подготовить 10 тыс. специалистов для работы в Германии. Опыт сотрудничества с южнокорейскими предприятиями у Узбекистана также есть.
Одним из таких проектов стала программа профессиональной подготовки кадров в Фергане, запущенная совместно с администрацией Ульсана и Hyundai Heavy Industries.
Корейские специалисты обучают кандидатов языку, знакомят их с корейской культурой и правилами техники безопасности, помогают освоить профессии, востребованные в судостроении. В 2025–2026 годах в рамках программы подготовили 668 граждан Узбекистана, 554 из которых, по данным миграционного ведомства, начали работать в Hyundai.
Расходы на обучение и проживание кандидатов в учебном центре покрывает Агентство по миграции.
Человек в этом случае осваивает профессию, заранее зная, какому предприятию могут понадобиться его навыки. Впрочем, именно программа подготовки кадров для судостроительных предприятий Ульсана оказалась в центре спора о штрафах за смену места работы.
Созданная Южной Кореей система позволяет предприятиям подбирать работников в соответствии со своими потребностями, а государству – регулировать их число в зависимости от состояния экономики. Риск остаться без работы даже после успешного прохождения экзаменов несет сам соискатель.
К концу декабря у 2215 кандидатов могут истечь анкеты – вместе со сроком, отведенным системой на то, чтобы корейская экономика нашла им применение.
Главные новости
В США задержали осужденного в РФ экс-депутата, работавшего таксистом
Астрономы впервые подсмотрели за звездой, сожравшей соседку
Кто и зачем вывесил флаг России на достопримечательности в США?
Туркменистан ищет выход к Индийскому океану: при чем здесь конфликт Пакистана и Афганистана



